Казалось бы, на дворе двадцать первый век, да? Но почему тогда многие мыслят так, словно три класса средней школы окончили? Не понимаю… Сашка же была обычным терапевтом. Сразу потянуло друг к другу. Сначала вместе бегали на перекур, потом я ее до дома стал подвозить. Оба москвичи, без жилищных проблем. Мои ее приняли сразу, между ними как-то быстро взаимная симпатия возникла. И потом, у меня вся семья «психи» – мама, отец и дед. Вот и я пошел по их стопам. Не потому, что не захотел нарушать ровный ход истории нашего рода, а потому, что мне нравится заглядывать в чужие головы.
Дед после знакомства с Сашкой выдал примерно следующее: «Я с ней поговорил, оказалась адекватная. Берем». Я и взял, если уж дед одобрил… После свадьбы мои отдали нам бабушкину квартиру. Сын родился сразу после переезда.
– Вы не слишком долго прожили вместе, – заметил Гуров. – Почему же разошлись?
Долецкий ответил не сразу. Какое-то время собирался с мыслями, потом выдал истинную правду:
– Моя вина. Изменил ей. В ногах валялся, но не простила.
Разбежались почти сразу же, как она вышла из декрета.
– Понятно, – пробормотал Гуров. – Если признались жене в измене, значит, отношения на стороне что-то для вас значили.
– Ничего вам не понятно, – буркнул Долецкий. – И прекратите разговаривать со мной как с пацаном, которого вы застукали в школьном туалете с сигаретой. Не тот случай.
– Ошибаетесь. С пацаном легче договориться, – парировал Гуров. – После расставания вы случайно не делили ребенка?
Такси остановилось на светофоре.
До клиники оставалось ехать минут десять, не более. Через лобовое стекло виднелось шумное Садовое кольцо, а сразу после над широким тротуаром нависала серая стена с мелкими окнами – угрюмое здание Министерства иностранных дел.
– Снова вы за свое, – горько усмехнулся Долецкий. – Да не хотел я забирать сына. Зачем? Сашка у меня его не отнимала, как вы не поймете? Она дает нам возможность видеться, а мои родители в любой момент могут заехать к нему в гости. Не все так плохо, уверяю вас.
Ну и к чему мне воровать собственного ребенка, если он и так со мной? И потом, ребенку нужна мать, а Сашка – мать отличная. Лучшей я и пожелать Степке не могу."
"Он отвернулся, и Гуров мог поклясться, что он сдерживает слезы.
– Извините, – сдался Лев Иванович. – Очень часто родители вымещают на детях обиду на бывших, и ваш случай мог быть из числа таких же.
– Наконец-то, – нахмурился Алексей и подался вперед, выглядывая на дорогу. – Почти на месте.
