Однако отступать ему было некуда – надо было отвечать. И тренер по единоборствам глубоко вздохнул, собрался с духом и заговорил:
– Сначала никто этого упыря трогать не собирался. Так что я вам не врал, когда сказал, что мы все хотели избежать мокрого дела. Только он повел себя неправильно. Жадность погубила этого Кожемякина.
– Ну-ка, ну-ка, давай с этого момента подробнее, – потребовал Крячко. – А то ты больно туманно излагаешь. Что за жадность? Из-за чего жадность? Ты же не хочешь сказать, что он тебя после свидания с Ириной домой подвезти не захотел?
– Нет, не хочу сказать! – возмутился задержанный.
– И вообще! Я же вам сказал, оставьте в покое Ирину! Она здесь ни при чем. Жадность сыграла роль вот в каком смысле. Этот водила как-то сумел узнать, что ограбление организовали мы, и начал нас шантажировать.
– Кого это – нас? – спросил Гуров.
– Ну, если конкретно, то меня. Стал требовать денег.
Сначала сто, потом еще двести… Мы и вещи начали продавать только для того, чтобы с ним расплатиться. Иначе бы мы их еще полгода не тронули. У нас с самого начала было решено: клад полгода не трогать. Но ни у кого из нас не было таких денег, чтобы отдать шантажисту. Ну, вот мы и стали продавать драгоценности. Но его требования все увеличивались. Стало ясно, что он от нас никогда не отстанет. И тогда… Тогда мы решили от него избавиться.
Выговорившись, Телегин замолчал. Было ясно, что дальше говорить ему не хочется.
– Ну, и как происходила ликвидация? – решил подтолкнуть задержанного Крячко. – Я понимаю, что тебе об этом говорить не хочется. Не хочется, но придется. Таково условие нашей сделки. Так что рассказывай дальше.
– Да, конечно… – нехотя отозвался Телегин. – Когда стало ясно, что от водителя надо избавиться, я вспомнил о своем давнем знакомом Роме Погибелове.
Мы с ним как-то раззнакомились, пару лет вообще не перезванивались. Но в этом деле мог помочь только он. Ну, я ему позвонил, и мы договорились…
– Сколько ты ему обещал за ликвидацию Кожемякина? – спросил Гуров.
– Миллион.
– И что, выплатил?
– Пока не полностью. Мы договорились, что сразу после… акции… я выплачу ему триста тысяч. А остальное – в течение месяца. Триста я выплатил."
"– Понятно… – протянул Гуров.
