Перекресток! Будь он неладен! Нечасто случалось так, что следующий Перекресток наступал так скоро после предыдущего.
И хотя у нас с Аидом был заслуженный выходной, устав службы теней гласил, что ловчие и ищейки во время Перекрестка обязаны прибыть в отделение как можно скорее."
"Аид мгновенно превратился в собранного и подтянутого ловчего. Сузив глаза, посмотрел на серебряный браслет на запястье.
– Несколько минут в запасе есть, – быстро сказал он. – Я успею вернуть тебя домой. С отцом ты будешь в безопасности.
Мне нужно на службу.
Он извинился взглядом, словно хотел сказать: «Ты ведь помнишь, я говорил…»
– Я понимаю.
А сама голову сломала: как же теперь быть?
Возничий от нетерпения подскакивал на козлах. Ему хотелось поскорее оказаться в безопасности.
Аид подхватил меня на руки – я даже ахнуть не успела – и побежал к экипажу. Все-таки какой он сильный! В его объятиях я ощущала себя перышком.
– Гони!
Некоторое время у нас есть – пока миры окончательно не сошлись. Я видела из окна, как светлеют, будто выцветают, участки дороги, а вместо них появляются скалистые уступы.
На горизонте встают горы. Но пока они призрачны, как миражи.
Возница нахлестывает одуревших от страха лошадей. Он и сам в ужасе. А Аид спокоен как никогда. Держит меня за руку.
– Ничего не бойся, Рыжик.
От озера до дома минейра Голдриджа недалеко. Мы успеваем. Аид врывается со мной на руках в гостиную, ставит на пол, кивком прощается с ошарашенными хозяевами дома и убегает прочь.
– Позаботьтесь о моей невесте! – кричит он с улицы.
Воцарившееся молчание обрывается фырканьем Селедки.
– Смотри-ка! На руках принес!
Эти слова помогают мне очнуться.
– Моя одежда! – кричу я.
Да, вернуться в свою каморку и надеть удобный костюм я уже не успеваю, придется бежать на службу в том, в чем была.
А именно в мерзком старом форменном платье. Я даже зубами скрипнула с досады. Но не время отвлекаться!
– Останься, Темира, – говорит вдруг ректор. – Ты стажер. Имеешь право не ходить: устав касается лишь тех, кто на постоянной службе.
– Нет! Я должна быть там!
Я сдираю вуаль, стаскиваю с рук перчатки, бросаю все это на пол к своим ногам.
– Разве можно образумить дикарку! – цедит мифрау.
Но я не обращаю внимания на ее слова. Мне все равно. Главное сейчас – время.
– Кстати, вы обещали заплатить серебром!
Я говорю это не потому, что мне нужны деньги, хотя они мне очень нужны, а чтобы напомнить: договор должны соблюдать обе стороны.
Спустя минуту я вылетаю с черного хода.
