Мы постепенно приближались друг к другу, пока разговаривали, и вот уже сквозь тонкую ткань платья я ощутила тепло его поджарого тела.
– Посидим еще немного? – предложил он.
И осторожно обнял меня за талию. А я…
«Остановись, Тэмми. Остановись, пока не поздно!»
Поздно. Я положила голову ему на плечо.
Мы сидели, молчали, смотрели на воду и на то, как большой полосатый жук, упавший в озеро, отважно сражается со стихией, пытаясь вылезти на берег. И хотелось помочь дуралею – вытащить на сушу, и невозможно было разорвать объятия…
В конце концов Аид крякнул:
– Нет, я не могу на это смотреть!
Встал, зачерпнул горсть воды вместе с бедолагой и выплеснул на траву.
Что же, минейр Мелар, больше можете не пугать меня своим строгим взглядом. Теперь я точно знаю, какой вы…
– В «Синюю рыбку»? – спросил он, вернувшись.
– Да…
Аид протянул ладонь, чтобы помочь мне подняться. Мои тонкие пальцы, окутанные кружевами, мне самой казались невесомыми, эфемерными… Он ненадолго замер и наклонился, чтобы поцеловать их.
Потом коснулся губами выступающей косточки на запястье. Отогнул краешек перчатки и скользнул поцелуем по полоске обнаженной кожи.
Это было совершенно невинно. Но нежную кожу с внутренней стороны локтя будто обожгло огнем. Меня никто никогда не целовал… так…
О боги, как я завтра на службе смогу смотреть ему в глаза? Как мне жить, если обман раскроется?
– Не бойся, Лу. – Аид ощутил мое смятение. – Я никогда тебя не обижу. Не бойся, Рыжик…
Рыжик. Ну все… Он придумал ей ласковое прозвище.
Это значит, он привязывается. Ненавижу тебя, Лаура Голдридж! Ты его не заслуживаешь! Ты сбежала и бросила его! Я тебе его не…
Я сжала губы, прогоняя наваждение. Аид мне не принадлежит…
И хотя мне было потом очень стыдно за это чувство, я всем сердцем желала, чтобы Лаура больше никогда не вернулась.
Какая я гадкая!
– «Синяя рыбка»! – напомнил Аид.
Возница потянулся, собрал в кулак вожжи, готовясь править экипажем.
И тут в действие вступил самый неизменный закон всех миров – закон подлости.
Возможно, сами боги потешались надо мной, глядя с небес тысячами своих светлых глаз: «Нет, Тэмми, и не надейся вкусно поесть! Ишь, обрадовалась!»
Медальоны из мраморной говядины мне в ближайшее время не светят, потому что… Деревца в небольшой роще всплеснули ветками, будто в испуге. В небо поднялась стая недовольных птиц, с криками пронеслась над нашими головами. Воздух сгустился…
– Перекресток, минейр Мелар! – завопил кучер.
