Она шмыгнула носом, вытерла слезы тыльной стороной ладони, оставляя на щеках полоски грязи, и вышла вперед, закрыла меня собой.
Ловчий, ага… Разве что в своих мечтах. Страшилище разделается с рыжей девчонкой за секунду.
Сквозь стволы мерцало гладкое озеро, совсем близко. Успеем добежать.
– Портал… – прошептала я. – Сделай портал.
Пока мы стремглав неслись к озеру, я все оглядывалась в последней надежде увидеть светлые мамины волосы, ее любимое лицо.
Уже сидя на сундуке в своей комнате, я выла, обхватив подушку, и повторяла: «Ненавижу, ненавижу, ненавижу!»
Я никак не могла успокоиться.
Лаура принесла воды в чашке, но я швырнула ее в стену. Я так рыдала, что у меня зуб на зуб не попадал.
– Я сейчас, сейчас… – пробормотала она.
Нырнула в зеркало и появилась через несколько минут, неся в руках прутики, усеянные гроздьями алых ягод.
– Съешь две штучки, – попросила она. – Это дурманник из Азорка. Их еще называют ягодами забвения. Тебе сразу станет лучше, вот увидишь…
Я схватила веточку и принялась запихивать в рот аппетитные ягоды одну за другой.
– Нет, нет, остановись! Нельзя столько! Можно потерять память, да и вовсе разума лишиться.
– Ненавижу! – ответила я.
И не успокоилась, пока не проглотила добрых два десятка ягод. Голова стала пустой и легкой, тело обмякло. Я скатилась с сундука прямо на пол и погрузилась в блаженную тьму.
Очнулась на следующий день, укутанная в плед. В голове точно бил колокол. «Мама! – вскинулась я. – Мы потерялись вчера в Цестере! Но как мы выбрались? Ничего не помню…»
Огляделась, надеясь увидеть маму живой и невредимой, но я была в квартире одна…
* * *– Ты вернулась за нами, – прошептала я.
– Ты старалась нас спасти. И вовсе не уничтожала мою память, я сама хотела забыть… И… я не ненавижу тебя, Лу.
В маленькой овальной комнате, чьи стены, пол и сам серый камень украшал диковинный орнамент, повисло молчание. Я обнимала Лу и чувствовала на своей шее ее тихое и частое дыхание. Мне было очень страшно, будто мы, открыв все тайны прошлого, пересекли невидимую черту, заходить за которую было нельзя.
Потому что такие слова говорят, только прощаясь…
Я мягко отстранилась и изо всех сил постаралась улыбнуться. Надо, чтобы Лу видела: еще есть надежда.
Но ее не было. После таких ран не выживают. Она и сама это понимала и улыбнулась в ответ растерянно и немного виновато.
Ден покачнулся. Правда, тут же выровнялся. Хмыкнул:
– Надо же, как быстро…
А потом:
– Аид, там в стене углубление.
