Лишь иногда, когда я подбегала со своими детскими рисунками или, захлебываясь от восторга, рассказывала историю, которая мне самой казалась невероятно забавной, она слабо улыбалась и гладила меня по голове: «Да, да, Лаура. Это так мило. Иди поиграй…»
С отцом мне легко удавалось найти общий язык. Он внимательно выслушивал, давал советы, смеялся шуткам… С отцом мне повезло…
Когда мне исполнилось десять лет, мама слегла и уже не вставала. Отец приглашал медиков, искал снадобья в других мирах, даже как-то притащил в дом лекаря из Ларула, но ничего не помогло.
Мама угасла.
А через месяц в доме появилась тетя Селеста. До этого дня я видела ее нечасто, несколько раз в год по большим праздникам. За пару часов мифрау Голдридж умудрялась довести меня до слез своими придирками. То я недостаточно воспитана, то недостаточно умна. Отец постоянно вставал на мою защиту, а я радовалась, что в следующий раз увижу ее не скоро.
Но после смерти мамы отец попросил сестру поселиться у нас, чтобы я не осталась без присмотра и не превратилась в дикарку.
Тетя никогда не была замужем, жила одна, и хотя она для вида поартачилась: «Не поздно ли ты решил заняться воспитанием дочери, дорогой брат!» – я думаю, она была очень рада оказаться хозяйкой большого имения, получить неограниченную власть над слугами и надо мной.
Пока мама была жива, я только и слышала: «Ах, она недостойна тебя, братец, жаль, что родители настояли на этой свадьбе! Где ты и где она? Разве что аристократка, да состояние неплохое!» Но теперь, после ее смерти, тетка запела по-другому: «Ах-ах, бедняжка, нежное создание, зачахшее без любви!»
Увы, чтобы получить расположение моей тетушки, надо либо быть самой королевой, либо умереть…
Иногда тетя к словам сожаления о несвоевременной смерти моей мамы добавляла загадочное:
– Это все ТА виновата.
Не смог забыть, не вытравил из сердца! А я говорила, что не доведет это до добра!
– О чем ты, тетя?
– Ни о чем, ни о чем, моя бедняжка! Сиротинушка! Это еще хорошо, что я вовремя ее прогнала вместе с приплодом, когда ТА пришла плакаться у дверей.
Тетка никогда ни о чем не говорила прямо, только недомолвками, и при этом сокрушенно качала головой. Она думала, что я ничего не пойму, но я была сообразительной девочкой и постепенно из отдельных фраз и деталей собрала цельную картинку. Не сразу, конечно. На это у меня ушел почти год.
Правда была такова: в молодости мой отец, который тогда был обычным ловчим, полюбил девушку из простой семьи.
