– Очень рада! Может быть, теперь мы уже займемся делом?
Руз снова отечески потрепал меня по плечу, вручил оставшиеся орешки и больше не проронил ни слова.
С работы я отпросилась пораньше, сославшись на головную боль.
«Аид обязательно захочет увидеться, – думала я. – Голдриджи пошлют за мной. У нас весь вечер впереди!»"
"Я не могла усидеть на месте, то и дело выглядывала в окно. Где же эта карета, когда она так нужна? Свет постепенно становился рассеянным, мягким, западная сторона неба озарилась золотым сиянием.
«Неужели не пригласит на свидание?» – нервничала я, обкусывая ногти.
Я не мифрау, мне можно!
«Он устал, конечно. Да мы и не виделись прежде в будни. Но после всего, что вчера случилось? Неужели не захочет меня обнять?»
Кусь несколько раз пытался заговорить со мной, но я отмахивалась. И вот в конце улицы показался знакомый экипаж.
– Кусь, вернусь поздно! – крикнула я.
Возница при виде меня, однако, не спешил открывать двери кареты. Наклонился и протянул мне тяжелый мешочек, в котором звенели монеты, и лист бумаги, запечатанный сургучом.
На письме красовалась печать ректора.
– Велено передать, – буркнул он.
– Разве ты не должен отвезти меня в дом Голдриджей?
Тот пожал плечами.
– Велено передать, – повторил он. – Везти не велено.
Дрожащими руками я взломала печать и развернула послание. Строчки прыгали перед глазами.
«Благодарю Темиру Поунд за оказанное воздействие и спешу сообщить, что в ее услугах более не нуждаются.
Проблема благополучно разрешилась. Итан Голдридж».
«Проблема благополучно разрешилась? Как это понимать?»
Сердце колотилось так, что даже затошнило. Возница был одним из тех людей, кого посвятили в тайну и заставили подписать договор, подобный моему. Но вдруг он сможет ответить!
– Есть ли новости о… – Голос осип, но я откашлялась и закончила: – О мифрау Лауре?
Мужчина досадливо крякнул.
– А то! Такой кавардак устроила. Хозяин-то совсем сдал. Но сейчас дело на лад пойдет! Вернулась наша вертихвостка – знать, набегалась! Ну, бывай, милая!
Он тронул поводья, оставив меня в одиночестве стоять у обочины тротуара.
Лист, зажатый в руке, трепетал под порывами ветра. Вот он вырвался, взлетел над домами белой птицей и исчез из вида.
Я не знала, как мне дышать. Моя жизнь разбита. Разбита. Не склеить.
* * *На следующий день я побрела на службу, еле переставляя ноги. А ведь надо держаться так, чтобы ничем себя не выдать.
