Я хочу задержаться, топчусь на пороге, но тему для разговора так и не придумала. Прохожу внутрь. Дверь хлопает громко, ее металлический лязк прокатывается по нервам, а мурашки расползаются по спине.
– Нам, наверное, туда, – указываю направление.
Глеб молча следует за мной. И молчит. Это меня гнетет. Давит так сильно, что хочется кричать, только, чтобы не было этой тишины. Самое мерзкое, гнилое и противное – не слышать ни звука.
– Мила? – он берет мою руку, едва касается пальцами. Их начинает покалывать. Так приятно.
– Между мной и Ритой ничего не было. Давно ничего не было. Вчера я просто хотел с ней попрощаться, она уезжала в Питер. И мне нужно было с ней поговорить.
– Поговорил? – сейчас я ненавижу себя за свой холодный тон. Ведь не хочу так. Моя отстраненность причиняет ему боль, она осязаема. Ее можно пощупать. Вот здесь, где сердца. Там очень и очень больно.
– Поговорил. Она должна была подтвердить мои слова, что между нами все кончено. Был только последний разговор, и он закончился неудачно. Я жалею, что вчера не пошел за тобой.
Не остановил.
– А ты хотел?
– Да. Но мне нужно было сказать Рите одну важную вещь.
Рита. Рита. Рита. Снова она. Ведь это я сейчас с ним. Не она. Так почему я до сих пор чувствую ее присутствие.
– В таком случае, ты сделал свой выбор.
– Бл*ть, да сделал я свой выбор! И он не в ее пользу! – В его глазах отражается какая-то болезненная жажда. Она топит его, причиняет мучения. Но избавиться он от нее не может. Стоит только подойти и обнять. И все пройдет. Я уверена.
Делаю маленький шаг, почти незаметный.
Дверь распахивается. Оттуда выглядывает тучная женщина с жуткой прической и сединой.
– Навицкие? На развод?
Коротко киваю. И отступаю. Поздно что-то менять, когда главное я так и не услышала.
Глеб заходит в кабинет следом. Тихо закрывает дверь и присаживается рядом. Я отсчитываю удары сердца. Каждый из них я слышу отчетливо. Пульсация причиняет муку.
На Глеба стараюсь не смотреть. Он просто молча ставит подписи, быстро, размашисто. Словно торопится.
Подписывает не глядя. Ненужные бумажки, которые со временем потеряют всякую ценность.
Спустя несколько минут мы вышли из здания. Он – Глеб Навицкий, и я – Людмила Апраксина.
– Ты что, не заказала никакое сопровождение? Где фейерверк? Где аниматор? Пойдете отмечать с девчонками в стрип-бар?
– Не говори глупости, Глеб.
– Ну отчего же? Ты же так этого хотела, Апраксина. Теперь же официально, да?
С каждым словом он приближается ко мне. Тяжелый сандал давит на меня.