Я снова погрузился в какую-то дыру. Снова апатия. И ощущение полной никчемности, что даже страшно рассказать кому-то, поделиться.
Кир помогает мне подняться. А я даже не могу посмотреть в глаза. Таким слабым я сейчас себя чувствую.
Кое-как доезжаю до линии старта. Вопросов никто не задает. Кощин просто провожает меня взглядом.
– Ты знаешь, я думал почему-то, что в этот раз все получится, – Кир говорит себе под нос.
– Я тоже. Не вышло…
– Ты сейчас куда?
– Да х*р знает.
К Рите не хочу. Домой теперь вообще не хочется.
А куда мне еще податься? Мила…
Нет."
"Ту ночь я провел в отеле. И первый раз в своей жизни мне захотелось рассказать всю историю от и до. И чтобы кто-то помог вытащить из меня этот клубок из воспоминаний, пропитанных нескончаемым чувством вины, с привкусом боли и сожаления.
Глава 32
Мила.
Весь полет Глеб молчал. Он смотрел в иллюминатор, подперев рукой подбородок. В глазах печаль, а на лице так и не заиграла обворожительная улыбка.
Чувствую себя неуютно, когда рядом со мной такой Глеб.
Мне хочется помочь ему, разрешить его проблему, да, в конце концов, просто узнать, что с ним случилось за прошедшие сутки, что мы не виделись.
Весь полет занял около трех часов. И все это время я либо смотрела перед собой, придумывая теории, почему Глеб стал таким закрытым, либо включала музыку, слушала в наушниках и изредка косилась в его сторону.
В Дубровнике уже лето. Не только по календарю. Здесь царит жаркая погода.
Воздух пропитан соленой Адриатикой, немного сладостью, какой-то цветок, и лимонная горчинка.
Говорят, что соединяя эти вкусы на тарелке, наши языковые рецепторы испытывают небывалое наслаждение. Все повара мира стремятся воплотить это в своих шедеврах. В нашем случае, не хватает только остринки.
Глеб идет рука об руку со мной, иногда наши пальцы и костяшки сталкиваются. Но он так и не решается взять мою руку в свою.
– Что с тобой происходит, Глеб? – я останавливаю его по пути к такси.
Тучный мужчина в форме водителя и с табличкой стоит и ждет своих пассажиров – нас.
– Со мной все в порядке, балеринка.
– Нет, не все. Тебя будто подменили.
Преграждаю ему путь и получаю недовольный вздох. Раньше мне нравился его такой бунт, сейчас же раздражает и нервирует.
– Либо ты говоришь, что случилось, либо я сейчас разворачиваюсь и лечу обратно. Я с такой миной, – обвожу я в воздухе его лицо, – не собираюсь гулять и отдыхать.