Я вздохнул и тихо поинтересовался:
— И сколько теперь будет стоить проход?
Стражник тоже понизил голос:
— Серебряная монета за вход. И в следующий раз тоже через меня ходи, ясно? — сказал он, глядя мне прямо в глаза.
Серебряные монеты у меня водились. За день работы на кухне я зарабатывал семь меди, зато за травы со мной рассчитывались серебром, пусть продавать их приходилось через ублюдка, у которого с каждым днем падала цена на сырье. Но если я хотел продолжать наблюдать за практиками, у меня не было выбора.
— Ладно, договорились, — сказал я и достал из внутреннего кармана рубахи (портной пришил по моей просьбе) серебряную монету.
Стражник взял её с ухмылкой и кивнул.
— Проходи. Но учти: если кто-то другой из стражи тебя остановит, скажи им, что тебя пропустил Калига. И не пытайся пройти без оплаты, иначе начнутся проблемы.
Я кивнул и прошёл мимо него.
С одной стороны довольно расточительно — платить за то, чтобы просто пройти в центральный район города, куда более представительные жители ходят без оплаты.
С другой стороны, без оплаты меня туда никто и не пустит, а без шапочного знакомства со стражником и с оплатой не пустили бы.
Золотой квартал встретил меня нарочитой роскошью. Белокаменные дома с резными фасадами, широкие улицы, выложенные гладким камнем, доносящаяся откуда-то музыка.
Прежде, чем направиться в башню, я решил заскочить в лавку, где торговали зельями.
В отличие от лавки Роя, неказистого здания из серого камня, эта лавка выглядела великолепно.
Широкое окно, украшенное по краям глиняной лепниной, словно специально выставляло напоказ внутреннее убранство. Это не просто витрина — это демонстрация статуса.
За мутноватым стеклом виднелись ряды полок с разноцветными бутылочками. Над входом покачивалась на цепях металлическая же вывеска с выгравированным изображением реторты и надписью: «Эликсиры и настои Дома Крайслеров». Такая шикарная вывеска прямо говорила, что это место не предназначено для простых смертных.
И тем не менее я толкнул массивную дубовую дверь.
Тихий звон колокольчика разлетелся по помещению. Внутри было светло. На стенах висели зажженные лампы. Воздух был густым от запахов — травы, спирта и чего-то сладковато-приторного.
За прилавком стоял старичок. Невысокий, худощавый, сгорбленный от возраста, но с цепким взглядом. Лицо его изрезали морщины, на носу сидели очки. Настоящие очки! Я невольно задержал на них взгляд. Прежде я и не думал, что этот мир дошел до линз.
