— Я сварю рисовую кашу и добавлю туда кусочки вяленых фруктов. Это будет гораздо вкуснее того, чем мы обычно питались бы раньше. У нас хватает продуктов, и то, что ты потерял деньги, ничего не значит.
Ещё год назад эту женщину точно расстроила бы потеря медяка, не то что всех денег. Тогда каждый кусок хлеба был значим, каждая монета была учтена.
— Ты стал для меня опорой, сынок, — добавила она тихо. — Ты сделал больше, чем я когда-либо могла ожидать. Потерянный кошель — это мелочь, главное — ты здесь: целый и невредимый.
Ты точно не разочаруешь меня таким пустяком. Я вижу в тебе взрослого человека, который старается изо всех сил. Это не конец света.
Глава 15
Следующий день с самого утра оказался суматошным. Солнце только-только поднялось над горизонтом, а я уже был на ногах.
Схватив короб, копье с дрянным древком и нож, побежал на опушку леса. Там, конечно, хороших трав не найти, но мне нужно было собрать растений всего на пару серебряных. Больше мне пока и не нужно.
Путь привычный, ноги сами несли.
Правда, когда добрался до опушки, настроение слегка испортилось. Все, что росло на видных местах, видимо, давно уже выдернули такие же собиратели. Но выбора у меня не было — нужны деньги, а значит, нужно искать хоть что-то.
На опушке провозился пару часов. В основном попадалась дешевая мелочь: пара пучков зверобоя, немного тысячелистника и еще что-то мелкое, на глаз даже не определил. За все это много не выручишь. Но лучше хоть что-то, чем совсем ничего. В итоге рискнул сунуться в чащу, сорвал там какой-то хилый духовный цветок.
В целом набрал трав на полторы серебрушки, не больше. На такой результат и рассчитывал, но все равно хотелось большего.
С таким уловом отправился в лавку травника.
Раньше я всегда сдавал травы Рою — он всегда говорил честную цену и торговаться с ним не нужно было. Но еще утром, пробегая мимо его лавки, я дернул дверь и обнаружил, что та заперта наглухо: значит, Рой уже ушел с Асурой в леса. Пришлось идти ко второму травнику, а этот тип мне не нравился: жадный и хитрый.
Когда я вошел в лавку, он даже не поднял головы от своего стола, на приветствие не обратил внимания. Только когда я поставил на стол короб, лениво посмотрел на них, будто я принес ему мусор. Потом начал шуровать внутри длинными пальцами, морщась так, словно прикосновение к моим травам причиняло ему боль. В итоге выудил короб с духовным цветком, вздохнул и назвал цену:
— Серебряный и два медяка.
Я даже опешил.
