– В связи со сложной военной обстановкой приказываю вам задержаться!
– Никак невозможно, товарищ генерал-майор, – возразил Егорцев. – Отряд в настоящий момент находится на выполнении боевого задания.
– А мы тоже здесь не в бирюльки собираемся играть! Через час-полтора вон оттуда, – показал он на простиравшийся до горизонта пустырь, – пойдут вражеские танки. Мы должны лечь костьми, но задержать противника!
– Выслушайте меня, товарищ генерал…
– Прекратите пререкания! Вы только что получили приказ и обязаны его выполнить!
– В настоящий момент мы выполняем распоряжение Государственного комитета обороны и непосредственно приказ командующего 30-й армии.
У вас нет полномочий отменять его!
– В данной ситуации у меня есть полномочия расстрелять вас прямо на месте! За невыполнение моего приказа! А потом поздно будет разбираться. Да и не с кем…
Пока продолжался этот спор, Ануфриев размышлял, как вообще в открытом поле можно вести боевые действия против танков? Ни окопов, ни укреплений.
Вступать в бой в таких условиях – верх безрассудства. В первые же минуты всех просто сровняют с землёй. Им даже не дадут приблизиться на расстояние броска гранаты, расстреляют издалека из орудий и пулемётов. Поэтому от того, удастся ли Егорцеву убедить генерала, зависела их жизнь.
– Пожалуйста, выслушайте меня спокойно, – как можно мягче старался говорить Егорцев. – Мои бойцы не меньше других рвутся в бой. Но ими нельзя жертвовать. Они сапёры. Учитывая складывающуюся ситуацию, каждый из них сейчас на вес золота.
Они в сто раз больше принесут пользы, занимаясь своими непосредственными обязанностями.
Генерал продолжал настаивать на своём, но с каждым доводом Егорцева его спесь угасала.
– Мы уже потеряли половину роты! – продолжал политрук. – Люди не спят вторые сутки. Осуществляют минирование. На наших минах уже подорвалось немало вражеской техники. А вы хотите просто взять и бросить моих ребят под танки?
– Ладно, – махнул рукой генерал. – Ступайте! Сами справимся.
Подвижные сапёрные группы сводного отряда, минируя транспортные магистрали, продолжали продвижение по Ленинградскому и Рогачёвскому шоссе в сторону Москвы. Ими были установлены, а затем взорваны фугасы на 22-километровом участке Ленинградского шоссе, от южной окраины Клина до Солнечногорска. Минёры работали, не считаясь со временем, по 18–20 часов, а иногда и сутками. Делалось всё, чтобы замедлить продвижение вражеской техники.
