Густые, темные, шоколадно-каштановые волосы, длинное черное платье, подчеркивающее женственную фигуру, сверкающее колье на шее — нитка бриллиантов заоблачной цены, как и подобает женщине, которая, как однажды сказал Лука, была бы отличным партнером для него.
— Корделия…
— Я не хочу ничего слышать, Лука. — Ее глаза потемнели от разочарования, гнева и боли. — Как ты мог?
— Как я мог что?
— Я не знаю, как точнее выразиться… — Бушующая буря эмоций мешала ей формулировать мысли. — Ты не понимаешь, да? Ты забыл о своем собственном дурацком благотворительном вечере ради уединения с женщиной, на которой ты всегда хотел жениться? Это не ответ на твой вопрос, Лука?
— Это просто смешно.
— Нет, Лука… — Корделия сняла с пальца бриллиантовое кольцо и протянула ему со словами: — Вот это… это смешно.
— Не могу поверить, что слышу это. Ты, должно быть, шутишь!
— Возьми кольцо, Лука, потому что мне оно не нужно.
— Ты слишком остро реагируешь и толкуешь все совершенно неправильно.
— Я так не думаю. Поправь меня, если я ошибаюсь, но это ведь Изабелла, не так ли? Друг детства, с которым тебе было суждено связать судьбу.
Одна богатая семья породнится с другой богатой семьей?
Лука молчал, стиснув зубы.
Впервые кто-то позволил себе поставить его на место. Но конечно же, он не собирался брать кольцо, которое она протягивала ему на ладони.
— Ты ошибаешься в своих выводах, Корделия. Ты должна мне доверять.
Его слова повисли в воздухе. Корделия задумалась над тем, что он сейчас сказал, но всего на минуту.
На что она согласилась? На роль удобной жены?
— Ошибаюсь?
Ее сознание призывало сжать кольцо в кулаке и снова надеть на палец, потому что, представив будущее без Луки, она буквально содрогнулась от страха. Но тут всплыл вопрос: будет ли брак означать, что придется отказаться даже от слабой надежды на взаимную любовь, которая когда-нибудь осветит их отношения, а ее чувства к нему сделают ее настолько эмоционально зависимой от Луки, что она позволит ему творить все, что заблагорассудится, без объяснений.
Ей придется всю жизнь верить ему на слово?
Он обещал, что будет ей верен, но разве этот его поступок не говорит об обратном?
Ему просто выгодно было сказать ей то, что, как он знал, она хочет услышать.
Но она видела то, что видела, и, если бы ее интерпретация была неправильной, он не стоял бы сейчас перед ней, неподвижный, словно статуя, с глазами холодными, как арктический ветер, ожидая, что она просто слепо ему поверит.
