— О чем мечтаешь?
Корделия бросила взгляд в сторону ванной, где, прислонясь к дверному косяку, стоял Лука с полотенцем, обернутым вокруг бедер. Они уже занимались любовью этим утром, и все же она чувствовала, как возбуждение накатывает снова и снова. Один взгляд на Луку — и все внутри ее воспламенилось и взорвалось, оставив ее мокрой и ослабевшей.
— Я смотрела в окно и думала, до чего же все это прекрасно, — честно призналась она, наблюдая, как Лука идет к шкафу, чтобы извлечь белую льняную рубашку и пару свободных брюк.
Бросив их на спинку стула, он стал медленно одеваться.
Конечно, Корделия была права. Вилла прекрасна, хотя, по правде говоря, он редко любовался здешним пейзажем. На самом деле он не мог вспомнить, когда в последний раз это делал.
Лука не мог часто себе позволять бездействие. В последний раз, подумал он теперь с некоторым удивлением, это было, когда он задержался в Корнуолле, чтобы собраться с мыслями, и вот куда это его привело.
Ребенок на подходе и… Его взгляд блуждал по восхитительному телу Корделии.
Его будущая жена, розовощекая и растрепанная, белокурые волосы разметались по подушке, одна длинная нога на пуховом одеяле, другая спрятана под ним.
Даже когда его либидо находилось в состоянии покоя после секса, она не переставала возбуждать его.
Узнав, что Корделия носит его ребенка, он решил сделать ее своей женой. Ни о чем другом не могло быть и речи, и, когда она решительно отвергла его предложение со всеми этими разговорами о единственной и вечной любви, он на мгновение испугался, что она действительно может уйти от него.
Это мгновение паники было чем-то таким, чего он никогда не испытывал прежде, и тем более в связи с женщиной, но Корделия ни на кого не была похожа. Она уникальна, поскольку его деньги не имеют для нее значения.
Он взывал к ее страстному желанию увидеть мир, старался открыть ей глаза на богатство, которое ждало ее и их ребенка, и самое смешное было то, что вместе с ней он увидел свою страну в несколько ином свете.
По-другому взглянул на то, что всю жизнь считал само собой разумеющимся.
Он не мог предложить ей любовь, но был способен дать гораздо больше, получая и для себя все эти дополнительные бонусы.
— Это только верхушка айсберга, — пробормотал он, усаживаясь с ней рядом на краю огромной кровати. — Тебе еще предстоит увидеть великолепие Рима и Флоренции, хотя мы постараемся посетить эти два города, когда туристов станет меньше.
