— Теперь ты шпионишь за мной?
— Ты носишь моего ребенка. Поэтому все, что делаешь сейчас, важно для меня. Я… — Лука сделал паузу и посмотрел на Корделию.
Он знал, что должен действовать мягко, управлять ситуацией с ловкостью человека, маневрирующего на минном поле.
Она не была похожа ни на одну знакомую ему женщину. Деньги ее не интересовали, она отказалась от предложения руки и сердца, потому что речь не шла о любви.
Он поймал себя на мысли, что ему очень симпатично ее лицо без макияжа, свежее и естественное.
Ее волосы были заплетены в косу, которую она перекинула через плечо. Блондинка выглядела еще более эффектно в стране, где большинство женщин были брюнетками.
Лука почувствовал, как его пульс ускорился, а в паху ощутимо напряглось.
Это стало напоминанием, что его либидо не было удовлетворено с тех пор, как он в последний раз был близок с этой женщиной.
А брак, подумал он, не такая уж плохая идея. И если любовь ему не требовалась, то секс казался весьма заманчивым. Но, напомнил он себе с разочарованием, ничего не произойдет, пока не будут произнесены клятвы.
И все-таки хорошо держать ее на расстоянии вытянутой руки, пока все формальности не будут улажены.
— Я уже обо всем рассказал отцу.
Корделия испуганно посмотрела на него.
— Должно быть, он в отчаянии.
Готовность Луки пожертвовать всем ради нее внезапно заставила почувствовать себя неловко из-за своего упрямого отказа. Да и сердце хотело другого…
— Ты уже решила, когда расскажешь отцу?
Корделия с беспокойством подумала, не прозвучит ли простое «нет» слишком резко.
— Я собираюсь позвонить ему позже… — неопределенно сказала она.
— Но ты не уверена.
— Конечно, он должен все знать.
Лука откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на Корделию, чувствуя ее сомнения и растерянность.
Она была простодушна и не имела опыта справляться с проблемами, которые подбрасывала жизнь. Видеть плюсы в самой безнадежной ситуации. Это была разница между победителями и проигравшими, и он всегда становился победителем.
В отличие от его отца, который поздравил его впервые в жизни по-настоящему искренне.
— У тебя хватит денег на тысячу лет! — рявкнул в телефонную трубку Джованни Барези, стараясь перекрыть громкие звуки музыки и смех на заднем плане. — Пора тебе по-настоящему узнать, что такое жизнь.
Он хотел сказать отцу, что это не история любви, просто ошибка, которая не обошлась без последствий, но не стал этого делать, радуясь искреннему восхищению в голосе своего старика.
