Она случайно попалась ему на пути, и он подумал: почему нет?
Она совершенно неправильно его поняла. И знала, что не сможет дольше применять к нему презумпцию невиновности. Тот факт, что он отказывался отрицать, что женщина, с которой он был помолвлен, не более чем просто удобная жена, говорил сам за себя.
Она должна поскорее выбраться из его огромного дворца, потому что эти стены давили на нее, вызывая тошноту.
Она подумала о ребенке внутри себя и о той ужасной ситуации, в которой оказалась, и вдруг почувствовала, что падает.
Ощущение было своеобразное.
Казалось, она покинула собственное тело и смотрит на себя со стороны.
Ее плечи поникли, а затем обмякло все тело, и она стала медленно оседать на пол, как марионетка, у которой обрезали веревочки.
Лука поймал ее прежде, чем она упала. Даже когда у нее ненадолго помутилось сознание, она чувствовала его руки, пока он переносил ее на диван.
Ее глаза распахнулись, и она отпрянула, потому что он был так близко, что его запах заставлял чувствовать слабость во всем теле.
— Тебе стало плохо, — сказал он.
Корделия попробовала сесть, но он мягко удержал ее, тревожно вглядываясь в лицо.
— Не нужно пока вставать. Я не хочу, чтобы ты снова упала в обморок.
— Я никогда не падаю в обморок.
— Я собираюсь поспорить с этим утверждением, учитывая, что сейчас едва поймал тебя. Полежи-ка здесь. Я вернусь через пару минут.
Прежде чем уйти, он посмотрел на нее, как будто желая убедиться, что она повиновалась.
Как бы ни хотелось Корделии добраться до двери и поскорее уйти, она чувствовала себя слабой, словно котенок.
У нее случился обморок. Он был прав. Корделия вздохнула и легла на спину, закрыв глаза, и открыла их только тогда, когда услышала мягкий звук шагов возвратившегося Луки.
В руке он держал стакан с янтарной жидкостью. Он сел на самый краешек дивана и осторожно просунул руку Корделии под голову:
— Тебе нужно это выпить.
— Что это? — прошептала она.
— Бренди. Это поможет.
Корделия склонила голову набок.
— Выпей, ты сразу почувствуешь себя лучше, а потом я позабочусь о тебе.
Устрою здесь на ночь. Я знаю, что это, вероятно, не то, чего ты ожидала, отправляясь сюда, но… как я уже сказал…
— Я ничего такого не пью.
— Ради бога. Я пытаюсь тебе помочь. Ты смертельно бледна!
— Я не могу пить бренди! — Слова вырвались прежде, чем она успела их обдумать.
Лука озадаченно уставился на нее:
— А почему бы и нет?
— Потому что это не самая лучшая идея…
— Но почему?
— Потому что я беременна.
