Уйти сейчас, не объяснив, зачем приходила…
Что бы это значило для нее? В его глазах и в ее собственных? Оставить его с ошибочным впечатлением, что она элементарная содержанка, на все готовая ради денег?
— Корделия. — Голос Луки смягчился. — Ты действительно не понимаешь…
— По-твоему, я пришла сюда с чашей для подаяния? — перебила она, не позволяя сбить себя с мысли. — Ты думаешь, что я поступила так только потому, что узнала, какой ты прекрасный улов для дочери бедного рыбака?
— Возможно, это только часть уравнения, — пробормотал Лука, одновременно понимая, что должен мягко, но решительно проводить ее к двери, однако не может на это решиться.
Сейчас не может. — И я не хочу тебя обидеть.
— Это очень мило с твоей стороны, — натянуто произнесла она. — Ты не хочешь оскорбить меня, и все же оскорбил самым ужасным образом.
— Конечно, я не считаю тебя дочерью бедного рыбака. На самом деле я очень уважаю твоего отца. Он порядочный человек и честно зарабатывает на жизнь.
— Спасибо, — вежливо сказала Корделия, в то время как внутри у нее все кипело от злости.
Она заметила в его словах только презрение и самодовольство.
— Я обязательно передам ему.
— Возможно… — пробормотал Лука, глядя на атласную мягкость ее кожи, румянец, заливающий высокие скулы.
Он должен был остановиться. Но и отведя взгляд, помнил упругую силу ее прекрасного тела, тяжесть грудей, гладкость внутренней поверхности бедер. — Возможно… ты действительно пришла сюда не потому, что догадалась, кто я и чего стою.
Но если бы я дал тебе напрасную надежду… — Он вздохнул и провел пальцами по волосам, раздраженный тем, что впервые в жизни ему неловко вести разговор. — Я буду помнить о тебе вечно, но это было всего лишь мгновение в моей жизни.
Слова Луки резанули ее, как осколки стекла, раня каждую частичку ее тела.
Ее затошнило. Земля, казалось, уплывала из-под ног.
Корделия сделала несколько глубоких вдохов и сжала кулаки.
— Моя жизнь здесь предопределена, — тихо продолжил он. — Эти виноградники, — он махнул рукой в сторону окна, за которым виднелись бесконечные ряды тщательно ухоженных лоз, отяжелевших от винограда, — они мои, и я не могу избежать своей судьбы, как ты не можешь избежать своей.
— Моя судьба остаться там, где я родилась? Ты это имеешь в виду?
— Ты всегда хотела увидеть мир. Вполне логично отправиться к тому, кто поможет убежать от твоей жизни, которая так же предопределена, как и моя…
Корделия склонила голову набок.
