Он доехал до ближайшего города, зашел в интернет-кафе и погрузился в свою рабочую жизнь, но даже срочные электронные письма, бесконечные отчеты и выгодные сделки с зарубежными компаниями, требующие его внимания, никак не могли отвлечь его от словно наложенного на него заклинания.
Луке все это нравилось. Привыкший к жизни, полной потрясений, постоянного контроля и предсказуемости, он наслаждался ощущением возможности уйти от всего этого. Но это вовсе не означало, что он превратился в деревенского идиота! Он всегда использовал возможности, идущие в руки, прямо здесь и сейчас.
Впервые в жизни азарт от игры оказался сильнее, чем сама игра.
Он не утратил полностью здравого смысла, знал, что ему следует делать, а чего нет.
И вместе с тем в нем появилась слабинка, заставлявшая его рискнуть на этот раз.
Корделия все еще была обнаженной и нереально красивой, а его член все еще был твердый от невероятной эрекции.
Лука почувствовал влагу возбуждения у нее между ног и окончательно лишился способности трезво мыслить.
— Ты — сирена. — Он прерывисто простонал. — Я представляю, как ты сидишь на скале, вон там, и зовешь моряков. У них не будет ни единого шанса устоять перед соблазном.
Он приподнялся, проводя языком по ее телу и пробуя его на вкус.
Кожа ее была солоноватой после купания в море, бледнее на груди, отчего контрастно выделялись ярко-розовые ареолы, в центре которых застыли бутоны сосков цвета кларета.
Лука немного поиграл с одним соском, дразня его двумя пальцами, скользнул рукой по тонкой талии, погладил бедра, подушечками больших пальцев осторожно раздвинул складочки между ними, которые скрывали пульсирующий от возбуждения клитор.
Он приник ртом к средоточию ее чувственности, попробовал на вкус медовую сладость. Корделия прерывисто дышала, тихо постанывая и двигаясь под его губами вверх-вниз, тело ее вздрагивало в почти болезненной сладкой истоме, и только голова оставалась неподвижной, потому что его пальцы запутались в ее длинных волосах.
— Пожалуйста… — выдохнула Корделия, и эта простая мольба заставила вдребезги разлететься предостережения благонравного голоса разума.
Лука не мог устоять.
Не сейчас, когда она была такой притягательной, ее стройные ноги были широко раскинуты, преддверие лона открыто ему, словно цветок, приглашающий войти. Разум, логика были отринуты. Мозг отключился, оставив его на милость ощущений.
Дрожа от желания, Лука привстал, чтобы избавиться от плавок.
Эмоции вызвали улыбку на его лице.
Корделия улыбнулась в ответ.
