И еще, он, естественно, делал своим дамам дорогие презенты, никогда не забывал про дни рождения и праздники, но… но роз не дарил. По очень простой причине. У него была аллергия на них, причем не только на цветы, но и на варенье из лепестков и лосьон для лица «Розовая вода».
– У нас в саду полно всего растет, – пояснила Ребекка, – но королевы цветов нет! Отец начинал чихать, кашлять… Его секретарша Леночка съездила как-то в Болгарию на море и привезла духи «Розовое масло». Облилась с ног до головы и явилась на работу.
Был настоящий скандал! Бедный отец чуть не скончался и отправил Леночку домой – переодеваться и мыться.
Так что таскать охапки роз «будущей жене» Славин не мог, впрочем, и называть дочь Бекки тоже.
Палец нажимал на звонок, наконец за дверью загремело, и высунулась девушка лет двадцати. На голове у нее было скрученное тюрбаном розовое махровое полотенце.
– Что надо? – весьма невежливо осведомилась она. – Трезвон подняла!
– Я к Лене.
– Так ей и звони.
– Простите, она говорила – три раза…
– А вы уже пять нажали, – злобилась девчонка.
Я протиснулась в щель и пошла по коридору. На стук никто не открывал. Я осторожно нажала на ручку, белая дверь приоткрылась.
– Лена, можно?
Ответа не последовало.
– Лена, разрешите?
Вновь ни звука. Я пошире открыла дверь и заглянула внутрь. Комната пуста. Хозяйки нет. Может, она только что встала и пошла мыться?"
"Но в огромной ванной, где угрожающе гудела газовая колонка, нашлась только крохотная девчушка, старательно чистившая зубы. Чтобы дотянуться до здоровенной раковины, ребенок взобрался на деревянную скамеечку.
Я продолжала поиски и зарулила на просторную кухню, утыканную столиками. С веревок, протянутых под потолком, свисало сохнущее исподнее, «семейные» трусы в голубой горошек, угрожающего размера розовые атласные бюстгалтеры и невероятное количество детских колготок всевозможных цветов.
На секунду мне показалось, что я нахожусь на съемках картины Алексея Германа «Мой друг Иван Лапшин». Тот же убогий интерьер, отбитая эмалированная раковина, сработанная в 50-х годах, две чугунных плиты с «крылышками», на дверях духовок написано: «Газоаппарат», и даже точь-в-точь такая же толстая бабища в красном ситцевом халате, жарящая с утра пораньше котлеты.
От запаха жирного мяса меня замутило.
– Кого надо? – поинтересовалась тетка, подбрасывая на сковородку огромный кус топленого масла.
Стараясь не дышать, я ответила:
– Лену Яковлеву.
– Последняя комната по коридору.
– Ее там нет.
