– Вы ведь небось сегодня весь день Яшку вспоминали, переживали, расстраивались…
– Ужасно, – подтвердил генерал, – можно сказать, единственного друга потерял.
– Ага, – возликовала я, – его душа услышала ваши страдания, а поскольку Яша тоже очень любит вас, то он материализовался в обновленном, так сказать, варианте, чтобы прожить около вас еще один свой земной срок! Такое иногда случается, редко, правда, но бывает. Ну гляньте, это же он, даже пятно точь-в-точь то самое.
– Действительно, – пробормотал вконец одураченный военный.
– А имя он через недельку-другую вспомнит…
– Иди сюда, – ласково позвал генерал и вытащил кролика из клетки.
То ли тот от природы обладал миролюбивым характером, то ли несчастный грызун был утомлен страшно тяжелым днем с баней и покраской, но он совершенно не сопротивлялся.
Рябов поднял зверька на уровень своего лица и спросил:
– Ну, Яшенька, это ты?
Вдруг кролик вытянул передние лапки, мягко обхватил Олега Константиновича за щеки и приблизил свой крохотный розовый носик к его губам.
В глазах старика заблестели слезы. Изо всех сил прижимая к груди вновь обретенного любимца, Олег Константинович сказал:
– Это он! Только Яшенька проделывал подобный фокус, только он меня так целовал.
– Ну видите, – обрадовалась я, – теперь дайте ему вкусненького.
– Яша, Яша, – забормотал Рябов, протягивая крольчонку кусок яблока.
Тот не стал кривляться, а мигом схватил угощение.
– Яшенька, – умилялся Олег Константинович."
"Зверек поднял голову и глянул на старика.
– Он вспомнил! – закричал генерал.
Я пошла к двери. Слава богу, что крольчонок оказался понятливым, надо только будет предупредить его сына и невестку, а то засмеют беднягу, или нет, лучше…
– Олег Константинович, только никому, ни одной душе не рассказывайте о воскрешении Яшки, а то мало ли…
– Нем, как могила, – пообещал старик, – Евлампия Андреевна, а вы не дадите мне эти газетки почитать? Жена-покойница верующая была, в церковь тайком бегала, по прежним годам-то не приветствовалась вера в бога.
А я, грешным делом, смеялся над ней, теперь вижу – все правда, умрем и воскреснем на Страшном суде.
Я понеслась домой и приволокла Костиному деду несколько изданий. Надо же, как здорово вышло! Кажется, Олег Константинович совершенно счастлив!
Дети прикатили с речки около девяти и набросились на котлеты. Прощенный Рамик тоже получил хороший кус свежего мяса.
Порадовавшись еще немного, они полезли на чердак и загремели «военно-оперативной» связью.
