– Ты, Лампуша, позвони дяде Олегу, – попросил Кирюшка, – ну поболтай с ним о здоровье, о том о сем, чтобы ненароком он не заметил, как мы этого несем.
Минут двадцать я выслушивала жалобы генерала на жару, высокое давление, шумных детей и полное отсутствие аппетита. Наконец ребята прискакали назад и заорали:
– Порядок, сидит как миленький, мы купаться идем!
– Поздно уже.
– Ты чего, Лампуша, – загундосил Кирюшка, – полдня упустили из-за кролика, измучились, ну отпусти…
– Ладно, но чтобы в двадцать два ноль-ноль сидели на веранде.
В доме наступила пронзительная тишина. Рамик, наказанный за разбой, убежал в сад и лежал теперь под кустом жасмина; Рейчел тоже предпочла остаться на свежем воздухе и раскинулась в тени большой старой ели, под столом, на котором дети играют в пинг-понг. Мопсихи залегли на диван, кошки устроились на подоконнике. Я включила чайник, тихий июньский вечер опустился на дачу. В голове не было ни единой мысли, думать не хотелось ни о чем. Я плюхнулась в кресло и расслабилась.
«Дзынь, дзынь», – раздалось из подушек.
Сначала я не хотела отзываться, дети на речке, а больше ни от кого звонков я не жду, но телефон звонил настойчиво, как-то тревожно, и руки сама собой потянулись к аппарату."
"– Евлампия Андреевна, – прошелестел генерал Рябов, – слава богу, дозвонился. Вы, наверное, спать легли, извините.
– Ничего, ничего, просто я телевизор смотрела и не услышала сразу.
– Дорогая моя, зайдите к нам, пожалуйста, очень вас прошу.
– Что случилось?
– Кажется, я умираю, плохо очень.
Я вылезла в окно и понеслась к Олегу Константиновичу. У генерала уже был один инфаркт, а эта дикая жара хоть кого доконает!
Но, когда я в сопровождении возбужденных собак влетела к Рябовым, Олег Константинович сидел на веранде.
– Немедленно ложитесь, сейчас я вызову «Скорую», где болит, под лопаткой?
– Нет, Евлампия Андреевна, с сердцем порядок, с головой совсем плохо, – дрожащим голосом произнес старик, – галлюцинации у меня, все, наверное, маразм начался… Вот, смотрите, кто это?
– Кролик, – осторожно ответила я, – а что?
– Значит, вы его тоже видите?
– Конечно, что же тут страшного? Или вы забыли? Да ведь это Яша, живет у вас уже не первый год.
– Теперь пощупайте, сделайте милость, он живой?
– Но он ест, – спокойно сообщила я, – а почему это вас так удивило?
– Понимаете, дорогая, – прошептал генерал, – вчера вечером Яшенька умер, вполне благополучно, от старости, без мучений, просто заснул.
