Но тут такая вещь, в общем, штука хитрая, хочется, как лучше…
– Короче говоря, ты решил отдать роль Ребекке? – грозно поинтересовалась я, старательно скрывая радость.
Главное, чтобы Веня не понял, как я счастлива, иначе, не дай бог, передумает.
– Ну, голуба, не куксись, – заныл Веня, – следующий сериал твой, честное благородное!
– Я сейчас ей глаза выцарапаю!
– Ну крошка, – забубнил Веня, – ну лапа, будь умницей.
Я не выдержала и расхохоталась:
– Бекки, иди сюда, хватит прятаться.
Ребекка высунулась из кухни и виновато затараторила:
– Ей-богу, я не хотела, ну случайно вышло.
Веня, я отказываюсь! Не хочу Лампе карьеру ломать. Я согласна на любую роль в другом сериале, кривляться не стану, но на Алевтину – никогда! Слышишь, Евлампия! Никогда!
Веня ухватился руками за голову и заныл:
– О господи, ну как мне все бабы опостылели! Господи, в следующий раз буду делать фильм из жизни животного мира!
– Почему? – изумилась я.
– Потому что мужики еще хуже, чем бабы, – пояснил антрепренер.
Ребекка продолжала оправдываться:
– Ты не подумай, Лампа, что я сама…
– Ладно, – прервала я ее, – Алевтина – твоя, честно говоря, я просто счастлива, что избавилась от необходимости кривляться перед камерой, ну не мое это занятие! Так что не переживай, а прими от меня большое спасибо!
Бекки, бурно зарыдав, кинулась мне на шею, безостановочно повторяя:
– Лампуша, дорогая, милая.
– Так ты не хочешь сниматься? – тихо поинтересовался антрепренер.
– Слушай, Веник, – обозлилась я, – сколько можно тебе втолковывать? Ты совсем тупой? Одна беда…
– Какая? – в один голос поинтересовались Веня и Ребекка.
– А газеты? Интервью, фото…
– Ерунда, – отмахнулся антрепренер, – не бери в голову, я все улажу наилучшим образом.
– А почему дверь сломана? – загремел со двора Гарик.
Ребекка и Веня быстро переглянулись и зашептали:
– Эй, Лампа, только при нем не надо про сериал! Это наше дело, хорошо?
Я пожала плечами. Пожалуйста, только не понимаю, почему они решили соблюдать строгую секретность.
Утром в пятницу я набрала телефон кулинарного училища и, услыхав бодрое «алло», пропищала тоненьким голоском:
– Я хочу подавать документы, скажите, когда директор будет?
– Людмила Григорьевна находится на работе с девяти до восемнадцати, – железным тоном пояснила невидимая собеседница, – но бумаги нужно отдавать в приемную комиссию, время работы то же.
Страшно обрадованная, что «носорог» такой трудолюбивый, я стала собираться.
