До библиотеки я дошла, так никого и не встретив. Конечно, даже в Академии Миротворства нет безумцев, шатающихся по зданию после полуночи.
Кроме меня.
К счастью, сам книжный архив оказался открытым. В кресле под грибком-торшером сладко посапывала госпожа Пэйдж – хранительница библиотеки."
"Я посмотрела на нее и стащила туфли, чтобы не цокать каблуками. А потом прокралась в самую глубину огромной комнаты, заставленной шкафами и полками. Там находилась еще одна дверца, почти незаметная. Запертая, конечно.
Но я лишь хмыкнула, доставая ключ. Я ведь говорила, что люблю секреты? Когда-то меня очень заинтересовал этот тайник, я надеялась найти внутри какую-нибудь ценность, скрытую от глаз студентов. И конечно, сделала все, чтобы добыть ключ! Мне это удалось, но увы, внутри оказались лишь пыльные книги и подшивки газет, предназначенные для повернутых на истории профессоров.
Пару раз чихнув и с тоской осмотрев фронт работы, я снова подумала, для чего притащилась в этот чулан и что пытаюсь тут найти.
А потом со вздохом взяла первую попавшуюся книгу, открыла…
Спустя несколько часов и пару десятков чихов я все-таки обнаружила то, что искала. Стопка сшитых бечёвкой и пожелтевших от времени газет семидесятилетней давности. В одной из них была плохо пропечатанная статья «Падение Равилона». И даже прилагалось выцветшее от времени фото. На нем виднелись руины зданий, тонущих в черном песке, как в бурлящем море, и бегущие по улицам люди, объятые пламенем.
А сбоку – покосившаяся пятигранная башня, некогда белая, а теперь – обугленная и закопченная. Эта башня, криво стоящая на песке и готовая рухнуть в любой момент – единственное, что осталось от некогда великого города Империи. Но на тусклом изображении был виден цвет огня в башне – самый обычный желтый.
Я вчиталась в мутные строки.
«…черные пески Равилона стали братской могилой для десятков тысяч его жителей. Песчаная буря, уничтожившая все живое, бушевала еще десять дней и лишь на одиннадцатый небо очистилось.
От города ничего не осталось, кроме башни, безмолвным укором призывающей небеса. … Спустя шесть лет Благословенный Доминик, чудом уцелевший равилонец, уничтожил свой страдающий Дух, чтобы зажечь в чаше башни вечный огонь, багровый, как кровь людей, невинно погибших в городе по воле ужасающего разрушителя…»
Отложив газету, я снова со вкусом чихнула.
Вот что показалось мне странным.