– Признаться, удивлен… Красивые девы нынче не торопятся изучать науку…
– Как вы получили результат? Какие использовали ингредиенты? А оборудование? Это что-то инновационное? – не сдержалась я, и профессор удивленно заморгал.
Над толпой прозвучал звонок, призывающий в зрительный зал. И мой собеседник с извиняющейся улыбкой пожал мою руку.
– Думаю, нам стоит поговорить позже, юная госпожа Вэйлинг. Я вижу ваше рвение, но сейчас самое время настроиться на прекрасное. Сегодня выступает Сладкоголосая Амалия, я знал ее еще крохой… Изумительный, невероятный голос.
Колоратурное сопрано и прекрасное бельканто.
– Но…
Прозвенел второй звонок."
"– Между прочим, у милой Амалии – золотой браслет, —подмигнул старик. – Кое-кто из ее завистников даже писал Святой Инквизиции кляузы с требованием причислить голос Амалии к оружию, ведь она способна оглушать подобно мифической банши! И даже – ранить… Ах, какой был скандал! К счастью, все обошлось. Тридцать лет прошло, а все как вчера…
– Но милорд…
– Я буду рад обсудить с вами мои работы завтра, милая Кассандра.
За обедом. Моя кухарка готовит великолепного ягнёнка с бататом и баклажанами. Навестите меня? Я пришлю за вами своего поверенного. Ваша мама – выдающаяся личность, и я буду рад пообщаться с ее наследницей… Но сейчас нам пора в зал, не будем задерживать представление.
Понимая, что больше ничего не узнаю, я выдавила неловкую улыбку.
– Конечно, милорд Хакал. Я буду счастлива навестить вас!
Профессора перехватила дородная дама в алом платье и повела его к императорским ложам.
А мою талию обвила рука Дамира.
– Не знал, что ты интересуешься наукой, – протянул он.
Я хотела огрызнуться: ты многого обо мне не знаешь, но все-таки сдержалась и промолчала.
– Ладно, где там эта сладкоголосая банши? – проворчала я. – Неужели придется три часа слушать ее завывания?
– Не будь столь невыносимой, – улыбнулся Дамир, сжимая мою талию. – Нам сюда. Конечно, не императорская ложа, как у Совершенных, но тоже вполне удобная.
За бархатными занавесями и светлыми дверьми располагались наши места – удобный диванчик на две персоны.
Внизу лежал зрительный зал, изогнутый как подкова и уже полностью заполненный зрителями. Сцена из оникса медленно светлела под разгорающимся лучом, а шумная толпа, сверкающая и сияющая, затихала. Я бросила еще один расстроенный взгляд в сторону профессора. С моего места было хорошо видно и его, и мужеподобную женщину в алом, которая сейчас что-то шептала Альберту на ухо.