Заботливый! А теперь поправь на мне одежду или не поправляй, но тогда перевернись на живот и насаживайся на мой член… – пошло двинул бедрами.
– Дворник тебе еще один штраф выпишет!
Я быстро поправила трусы, а справиться с ширинкой так быстро не получилось! Даже кончик ногтя сломала, воюя с тугой молнией.
– Одеваешь на троечку, – прокомментировал Якуб. – Раздеваешь на восьмерочку, – добавил. – Есть куда стремиться. Пристегнулась хорошо?
Он наклонился, влез мощным телом в салон, начал проверять, как я пристегнулась, снова лапая мои бедра, талию и грудь.
– Ты просто меня лапаешь!
Он повернулся в мою сторону. Лукавый, темный взгляд, полный грешных желаний пленил меня, а еще у него были потрясающе длинные ресницы. Но больше всего на лице Якуба манили его губы – красивые полные. Хотелось ощутить их на вкус. Не отдавая себе отчет в том, что я делаю, я быстро обняла его за плечи и приблизилась, мысленно плавясь от предвкушения поцелуя с ним.
Каким он будет?
Таким же диким, необузданным и пошлым? Или глубоким и страстным?
Я была готова это узнать.
Даже приготовилась к тому, что после поцелуев он точно завалит меня на сиденье и овладеет, но…
Но ничему из этого случиться было не суждено.
Якуб среагировал моментально и повернулся щекой, а при следующей моей попытке поцеловаться он вообще сжал ладонью мою шею и отстранил: быстро, властно.
Якуб ощутимо сдавил шею, пригвоздив меня к месту, и удержал:
– Не надо. Я не целуюсь! Ни с кем… – и отодвинулся окончательно, захлопнув дверь.
Я почувствовала себя опустошенной, когда мужчина занял водительское место и без лишних слов завел автомобиль.
Опустошенная и отвергнутая, выпотрошенная, как рыба…
Обида мгновенно разлилась по всему кровотоку ядом. В глазах защипало. Я понимала, что поступила, как последняя дурочка. Он со мной на секс во всех позах договорился, обещал отыметь всюду, как шлюху, а я полезла к нему с поцелуями.
После всего сказанного и сделанного!
Не дура ли?
«Дура… Дура… Дура!» – хотелось закричать.
Еще больше хотелось отмотать немного назад и предотвратить жалкую попытку, тогда не сгорала бы от стыда и горькой обиды. Всегда неприятно быть отвергнутой. Действия Якуба прямо намекали: на секс сгодишься, а на большее – нет.
Внезапно острая боль пронзила грудную клетку. Я даже испугалась, что у меня стало плохо с сердцем, как у моего папы, который был сердечником и умер от приступа в молодом возрасте…
– Останови машину! – попросила я, прижав ладонь к груди.
