Тверденькая, крепкая, с упругим сосочком, вставшим торчком!
– Руку убери!
– Нравится?
Немного подкрутил пальцами сосочек – он ожил и стал еще более остреньким. Такой на язык только пустить и катать его, пока не надоест.
– Хватит! Может быть, секс в людном месте тебя заводит, а меня…
– Брось, Пчелка. Это не секс и даже не прелюдия. Скажи, почему плакала, отстану. Или устрою тебе прелюдию, после которой тебе всю жизнь будет стыдно! Но хорошо…
Маньяку все-таки удалось загнать меня в угол!
Теперь я точно была уверена, что он – настоящий Маньяк, а я стала его личным бзиком.
Не успокоится, пока не получит желаемое.
Он меня даже в маскараде разглядел и как быстро нашел, я даже спрятаться не успела.
– Ну? – кивнул.
Темные глаза горели решительностью, от которой по коже вышагивали мурашки – строго в ряд по трое, и концентрировались в самом низу живота, приливая кровью к половым губкам.
Так на меня еще никто и никогда не смотрел – с животной жаждой обладания и долей человеческого участия. Я даже не знала, что эти качества можно сочетать и тем более продемонстрировать одним взглядом.
Но он – смог.
Я поняла, что мне не сбежать. Не улизнуть.
Поняла это каким-то шестым чувством, так же, как поняла, КАКУЮ цену этот озабоченный попросит за помощь.
Киска радостно прослезилась и смочила трусики влажным «о дааа…»
Природное упрямство и упорство, наверное, то самое, что помогли мне так долго продержаться под натиском коллекторов, еще держались.
Из последних сил.
Как дом Павлова в Сталинграде…
– Говорить будешь? Забыла, как это делается? Речевой аппарат сломался? Для начала давай его оргазмическими стонами разработаем, а потом и слова польются, – предложил и крепче прижал меня к обшарпанной стене.
У левого плеча посыпалась штукатурка, но меня волновало даже не это, а прибор – здоровенный трахательный агрегат, которым Якуб прижался к низу моего живота и начал тереться, снизу-вверх подталкивать свою пушку с ядрами.
– Подумай, как нас видят со стороны. Тебя примут за любителей старушек! – попыталась облагоразумить дрожащим голосом.
Боже. Он меня сейчас возле дома престарелых на свой конец насадит!
– А ты говори… Иначе…
Невоспитанный хам начал задирать старушечью юбку и возиться с колготами.
Если бы была глубокая ночь, промелькнуло в голове, никто ничего бы не увидел, а так…
Мы как на ладони.
Любопытные глаза найдутся всюду.
Может быть, ему плевать, и прилюдный секс в кайф, а я не хотела для себя такой славы.
Сдамся, выдохнула.
