Отвечай на вопрос, Оля, у меня слишком мало времени, а у тебя еще меньше!
– Х-х-хорошо. Я не выкидывала их на помойку. В ломбард сдала, называется «Кристалл», на углу дома по адресу Папанинцева тридцать семь. Это… в пяти-семи минутах ходьбы отсюда!
– Ясно!
Я развернулась и пошла прочь.
– Мия, мы еще общаемся? – донеслось мне вслед.
Что за наглость такая?! Как ей хватило совести предположить подобное после всего, что она сотворила?!
– Нет, я тебя не знаю и знать не хочу. Всего хорошего!
* * *До ломбарда «Кристалл» я добралась быстро, словно летела над поверхностью земли и не замечала пройденного расстояния.
Но на протяжении всего пути до ломбарда я чувствовала себя странно, постоянно хотелось обернуться, словно за мной кто-то наблюдал пристально. Возникло неприятное ощущение жжения в районе лопаток. В начале вечера было полно пеших прохожих и проезжающих машин… Может быть, я зря накручивала себя.
Войдя внутрь, я мгновенно направилась к витрине и жадно начала изучать ассортимент товара, в поисках тех самых сережек.
Внезапно тело пронзило острой вспышкой, пальцы свело судорогой.
Зрение начало выплясывать!
– Девушка, осторожнее, пожалуйста! Не наваливайтесь на витрину!
– Покажите мне вот эти сережки с гранатом, – попросила я.
– Вот эти?"
"Девушка из ломбарда не спешила подавать мне лоток с украшениями, пристально осмотрела меня. Наверное, я выглядела дурно: покраснела, разволновалась, пальцы тряслись от сильного переживания.
– Да-да, дайте мне их посмотреть!
Если я права, то на внутренней стороне застежки правой серьги будет царапина, почти незаметная.
Якуб
Расставание с Мией болезненно ударило по мне.
Первоначальная бравада схлынула.
Ярость? В топку. Гнев? Иссяк.
А что осталось потом?
Херня. Муть какая-то.
Даже накручивать себя без конца устал. Устал злить себя на тему отношений, устал игнорить мысли о Пчелке в своей голове. Устал тормозить главную мышцу по левую сторону в груди. Раньше рядом с Мией сердце тарахтело, как мотор гоночного болида на трассе, а сейчас едва живое, треплется, как чахлый лист на ветру.
Сначала злился, топил гнев, жил на нем, как на энергетике. Я думал о ее словах, о нашем расставании постоянно. Это был чистый яд высшей пробы. Я этой отравой напитывался и херачил, как ненормальный, мог сутками не спать, работать, как робот.
К дяде Мураду мы вылетели вместе с Адамом. К моменту нашего прилета стало известно, что наш дорогой дядя Мурад пойдет на поправку.
