Я голоден в чувствах к своей жене.
До её смеха, до её прикосновений, до этих секунд, когда она смотрит на меня так, словно я целый мир для неё.
Я голоден до её любви, ласки, до времени, которое мы чуть не потеряли из-за чужой злобы.
И теперь, когда правда, наконец, вышла наружу, хочется только одного – утолить этот голод, насытиться ею, её присутствием, теплом, нежностью.
Полина вздрагивает от звонка, на секунду отрывая взгляд от меня, и достаёт телефон.
– Да, Регина… – слушает, что говорит моя мама. – Нет, я приеду, чтобы уложить её, раз она так сильно капризничает.
Не всё сразу. Спасибо, что побыли с ней.
– Что случилось? – спрашиваю, хотя уже догадываясь: дочь опят хочет видеть Полину и никого другого.
Да, в садик, я чувствую, она пойдёт «весело».
– Сашка капризничает. Мне надо домой.
– Ясно. Полина… Я могу подняться с тобой? Соскучился по дочери. И по тебе.
– Хорошо.
Она смотрит в сторону, потом обратно на меня, и в её взгляде лёгкая нерешительность, будто она всё ещё боится поверить, что я тот, кого она любила и мне можно доверять, как прежде.
– Ты, если хочешь… возвращайся домой. К нам. Очень плохо без тебя.
ЭПИЛОГ.
ЭПИЛОГ.
ПОЛИНА. СПУСТЯ ТРИ МЕСЯЦА.
Когда мой муж хлопнул дверью и уехал в ту ночь в бешенстве, в ярости, в каком-то холодном, чужом отчаянии, я думала – это навсегда.
В моей голове тогда сложилась чёткая, неоспоримая картина мира: мой муж обманывал меня. Лгал. Притворялся. А главное – изменял!"
"И я верила в это, потому что всё слишком хорошо складывалось в угоду этой версии.
Потому что эта Петрова говорила мне такие вещи, которые не могла просто взять и выдумать.
Это теперь я знаю, что она работала в его отделении, и в принципе ей несложно было услышать фразы из жизни Максима в разговоре с другими врачами.
Узнать какие-то общие сплетни, которые, несомненно, о каждом из сотрудников ходят по больнице. Но до разговора с мужем я же этого не знала.
Эта женщина постаралась очень усердно, чтобы я не верила своему мужу, а он не верил мне.
Но, как сказал мой муж: нам повезло. Нам помог случай, судьба, удача. Как угодно можно это назвать, главное, что мы разобрались в ситуации и теперь снова вместе.
Всё очень изменилось. И это наша совместная работа над собой.
Теперь мы всё чаще разговариваем, откровенно говорим друг другу обо всём.
До этого пусть и недолгого, но крайне важного конфликта, расставания мы словно не слышали друг друга. Я вся была в Сашке, а он весь в работе.
