И медицинского объяснения этому явлению нет.
– Может быть, есть психологическое?
Блумберг пожимает плечами:
– В журналах, которые я читал, описываются попытки вызвать появление стигматов под гипнозом. В нескольких очень редких случаях у пациентов выступило нечто вроде окрашенного пота. Но это была не кровь. Психиатры не получили научного доказательства того, что стигматы могут быть спровоцированы человеческим воображением.
– Возможно, раны были получены во время эпизода лунатизма?
– Вряд ли.
Как я уже говорил, признаки повреждения тканей отсутствуют.
– Можете ли вы дать твердое заключение, что раны Веры не являются следствием ее собственных действий или действий другого лица?
– Об этом ничто не свидетельствует, – осторожно говорит Блумберг. – Окончательный диагноз я поставить не могу, но мне ясно, что это не случай жестокого обращения с ребенком. Миссис Уайт не отходила от дочери, очень хотела услышать от меня благоприятный прогноз и пришла в сильное замешательство, когда я гипотетически заговорил о стигматах.
– А вы видели случаи жестокого обращения с детьми, доктор Блумберг?
– К сожалению, да.
– В каком-нибудь из этих случаев родитель причинял ребенку боль у вас на глазах?
– Нет.
– В каком-нибудь из этих случаев родитель казался обеспокоенным прогнозом?
– Да, – признается доктор.
– В каком-нибудь из этих случаев родитель, травмировавший ребенка, привез его в больницу сам?
Блумберг прокашливается.
– Да.
Мец поворачивается:
– У меня все.
– Кензи? – шепчет Вера, дергая ту за рукав. – Мне нужно в туалет.
– Сейчас?
– Ага. Прямо сейчас.
Кензи берет девочку за руку и, извиняясь перед сидящими людьми, которых приходится побеспокоить, выводит ее из зала. В дамской комнате, когда Вера выходит из кабинки и моет руки, Кензи гладит ее по голове:
– Ну, как дела?
– Там очень скучно, – хнычет Вера. – Может, колы выпьем?
– Мы должны быть в зале. Это важно. Заседание скоро закончится.
– Но мы только попьем, и все! Пять минуточек?!
Кензи потирает затекшую спину:
– Ну ладно.
Пять минуточек можно."
"И она ведет Веру к автоматам, которые стоят в вестибюле. Кругом снуют люди: свидетели ждут минуты своей славы, адвокаты разговаривают по мобильным телефонам, рабочие укладывают на пол резиновые коврики. Кензи бросает в прорезь семьдесят пять центов и разрешает Вере нажать на кнопку.
– Ммм… Хорошо! – говорит девочка, сделав глоток из банки.
