В отделении экстренной помощи мы с Колином сидим на одном из уродливых диванчиков в комнате ожидания. Кровотечение удалось приостановить, и Веру повезли на рентген. Достав ее карточку, дежурный врач вызвал доктора Блумберга.
На протяжении последних тридцати минут Колин постоянно был чем-то занят. Отвечал на вопросы парамедиков и врачей, ходил из угла в угол. Выкурил три сигареты прямо за стеклянными дверями, и, пока он там стоял, луна плавно очерчивала его профиль. Теперь он сел сгорбившись рядом со мной. Я сижу, подперев голову руками.
– Думаешь, – шепчет Колин, как будто боится спугнуть свою мысль, произнеся ее вслух, – она делает это для привлечения внимания?
– Что – это?
– Ранит себя.
Я поднимаю глаза:
– Ты можешь верить таким россказням о ней?
– Я не знаю, Мэрайя. Не знаю, чему верить.
Своевременное появление доктора Блумберга спасает нас от продолжения этого разговора.
– Миссис Уайт, что случилось?
Колин протягивает руку:
– Я Колин Уайт. Отец Веры.
– Здравствуйте.
– Насколько я понимаю, вы уже осматривали мою дочь раньше? Был бы вам признателен, если бы вы посвятили меня в историю ее болезни.
Доктор Блумберг искоса смотрит в мою сторону:
– Наверное, ваша жена…
– Мы с миссис Уайт не поддерживаем отношений, – обрывает его Колин. – Я хотел бы услышать все от вас.
– Хорошо. – Доктор садится напротив и складывает руки на коленях. – Я уже проделал с Верой множество диагностических процедур, но пока не нашел медицинского объяснения ее внезапным кровотечениям.
– Это точно кровь?
– Несомненно. Мы проверили ее в лаборатории.
– Вера ранит себя сама?
– Не думаю, – отвечает доктор Блумберг.
– Тогда, возможно, кто-то другой?
– Что, простите?
– Может быть, кто-то наносит Вере эти раны?
Доктор Блумберг качает головой:
– Вряд ли, мистер Уайт. По крайней мере, это не то, что вы имеете в виду.
– Откуда вы знаете?! – кричит Колин, и в глазах у него слезы. – Откуда, черт подери?! Послушайте, я видел, как у нее случился какой-то припадок и ни с того ни с сего пошла кровь.
Но вы-то должны это объяснить! Сделайте ей какую-нибудь томограмму, какой-нибудь анализ! Вы же врач! Вы обязаны разобраться, и я хочу, чтобы моя дочь оставалась здесь, пока вы не выясните, что с ней происходит. Если вы опять выпишете ее и это повторится, я подам на вас в суд за некомпетентность.
Я вспомнила, что доктор Блумберг рассказывал мне об одном человеке, которого лет сто назад госпитализировали со стигматами на ступнях.
