Можно было подумать, что этот родной запах помешает мне заниматься сексом в мамином доме, но он нисколько не помешал. Как ни странно, даже наоборот: воздух, пропитанный комфортом и чувством защищенности, только возбудил и меня, и Иэна.
– А я ведь так и не поблагодарила тебя, – говорю я маме, когда она выходит из ванной с косметичкой.
– Ерунда! – отмахивается она. – Не за что.
– Я не то имею в виду, что ты жила здесь с нами. А то, что тогда ты… отправила меня за очками.
Мама поднимает глаза:
– Ага! Наконец-то ты об этом заговорила!
Я чувствую, как щеки заливаются краской.
Я до сих пор не могу разговаривать с мамой о своей личной жизни, не чувствуя себя при этом одиннадцатилетней девчонкой.
– Это был очень милый жест, – дипломатично замечаю я.
– Боже мой! Давай называть вещи своими именами. Это было рандеву. Свидание. Любовное…
– Предлагаю на этом остановиться, – улыбаюсь я. – Ты же моя мать.
Она дотрагивается до моей щеки. Мне немножко щекотно, как будто она держит на ладони мое детство.
– Но может быть, я успела стать тебе еще и другом?
Звучит несколько упрощенно, но, в общем-то, так и есть: две главные женщины моей жизни, мои лучшие подруги – это моя мать и моя дочь. Одну из них я чуть не потеряла несколько недель назад. Вторую могу потерять через несколько дней.
– Я нужна тебе, это ясно. Но и он тебе нужен. Так кто же, если не я, поможет тебе встретиться с ним?
Мама методично соединяет обувь в пары и укладывает в чемодан. Она прекрасна. Снаружи мягкая, а внутри стальной стержень.
Через несколько десятилетий я хочу быть похожей на нее.
– Ты лучшая мама на свете, – говорю я тихо.
2 декабря 1999 года
Накануне слушания Джоан обедает с нами. Потом, пока мама с Верой убирают со стола, мы с моим адвокатом уединяемся у меня в мастерской. Еще раз репетируем мою речь. Убедившись в том, что в зале суда я не буду запинаться, Джоан цепляется каблуками за перекладину стула и, задумчиво глядя на меня, говорит:
– Знаете, Мэрайя, для вас это будет не пикничок.
– Вообще-то, я догадывалась, – смеюсь я. – Есть места, куда я пошла бы с гораздо большей охотой.
– Я не это имею в виду, Мэрайя. Я о том, что люди начнут говорить. От Колина следует ожидать любых пакостей. А кроме него, у Меца куча свидетелей, которые вымуштрованы так, чтобы выставить вас в самом неприглядном виде.
Иэна среди них не будет, пытаюсь я убедить саму себя.
– Я уже не говорю о том, какие вопросы он станет вам задавать.
