– Как вы назовете юриста, закатанного в бетон на дне океана?
Ассистенты переглядываются. Наконец Ли поднимает руку:
– Хорошее начало?
– Отлично! Вам я и поручаю взять показания у психиатра, который освидетельствовал Колина Уайта.
– А сами вы что будете делать?
– Бухнусь, черт возьми, на коленки и стану молиться Аллаху! – смеется Мец.
Пока его подчиненные, снабженные директивами, расходятся, он записывает что-то в блокноте, потом нажимает на кнопку связи с секретарем:
– Дженни, меня не беспокоить.
Обычно он говорил: «Меня не беспокоить, если только Бог не позвонит».
Юмор заключался в том, что многие сотрудники фирмы такой возможности не исключали. Взяв дело Уайтов, Мец перестал так шутить.
Колин Уайт ему не нравится. Но он, как правило, ни к кому из своих клиентов не испытывает особой симпатии. Зато задача, которую этот человек олицетворяет, интересна своей сложностью. У Меца будет возможность в полной мере продемонстрировать величие закона как силы, имеющей больше общего с искушением, чем со справедливостью.
Через пару недель он войдет в зал суда, возьмет жизнь гребаного Колина Уайта и перевернет ее с ног на голову. Он умеет так переделывать своих клиентов, что и судьи, и пресса, и, вероятно, даже прокуроры начинают им верить.
Мец смеется: не только хирурги мнят себя богами!
Малкольм человек нерелигиозный. После своей бар-мицвы он, пожалуй, ни разу и не был ни в каком храме. Он помнит, что мать тогда надела красное платье, а на него нацепила костюм, который висел на нем как на вешалке.
Помнит, как странно звучал его собственный голос, когда он нараспев читал Тору. От страха он чуть в штаны не надул. А потом чуть не упал в обморок, когда обильно надушенные тетушки принялись его целовать. Но все эти мучения окупились, потому что в туалете отец встал рядом с ним у писсуара и, не поворачивая головы, сказал: «Теперь ты мужчина».
Это был первый случай, когда Малкольм Мец с помощью слова изменил человека – себя.
Встряхнувшись, он сосредоточивает внимание на бумагах, лежащих перед ним.
Колин Уайт, Мэрайя Уайт, Вера Уайт – в документах фигурируют только эти имена. Бога нигде нет. И не должно быть, согласно тому, как Малкольм Мец понимает закон.
18 ноября 1999 года
Раньше Кензи никогда не бывала в синагоге. Сейчас она широко раскрытыми глазами рассматривает богато украшенный ковчег, еврейские молитвенники, кафедру для чтения Торы.
– Почти как в церкви, – говорит она и тут же смущенно прикрывает рот.
