Отец Макреди делает шаг вперед, на секунду блокируя вход в дом, но тут же отступает.
– Добрый день, преподобный отец, – кивает он. – Как доехали?
Взаимная враждебность двух священнослужителей уступает место профессиональной вежливости.
– Спасибо, хорошо. Только под Братлборо накрапывал небольшой дождь, – отвечает Рампини.
– Пожалуйста, проходите, – приглашает Макреди, озираясь. – Взять ваш багаж?
– Я вряд ли здесь задержусь.
Это новость для отца Макреди. Он, конечно, и не горел желанием долго терпеть под своей крышей напыщенного придурка из семинарии Святого Иоанна, но понимает, что в его собственных интересах быть гостеприимным.
– Вы меня нисколько не стесните."
"– Разумеется. Просто я намерен управиться с этим делом за несколько часов.
– Вы так считаете? – смеется Джозеф Макреди. – Пожалуй, для начала вам все-таки лучше войти.
В самолете, который везет нас домой из Канзас-Сити, мы с Верой сидим отдельно от Иэна. Не нужно, чтобы нас видели вместе, это может привлечь внимание. Через час после взлета я оставляю Веру, увлеченную просмотром фильма, и, нерешительно пробравшись в полутемный салон первого класса, сажусь рядом с Иэном.
Он протягивает руку через разделитель сидений и сжимает мои пальцы:
– Привет.
– Привет.
– Ну как вы там?
– Хорошо. Позавтракали хлопьями. А здесь что давали?
– Вафли.
– Неплохо, – вежливо отвечаю я, понимая, как мало наша беседа похожа на разговор людей, которые бесподобно провели друг с другом предыдущую ночь.
– Ты уже решила, как будешь действовать на суде?
Я передала Иэну то, что услышала от матери: Джоан Стэндиш получила уведомление о намерении Колина забрать у меня опеку над Верой.
– А что я могу сделать? Он скажет: «Моя дочь не должна жить в доме, окруженном толпой фанатиков, которые размахивают ее фотографией и не дают ей спокойно выйти на улицу». Кто с этим поспорит?
– Ты знаешь: я помогу всем, чем только смогу, – говорит Иэн.
Если честно, я этого вовсе не знаю. Мы уже не в домике на берегу озера, и различия между нами проявились с новой силой.
Теперь мы на минном поле, и идиллический пейзаж минувшей ночи кажется далеким прошлым. Сойдя по трапу самолета, мы с Иэном неизбежно окажемся по разные стороны в напряженном противостоянии.
Сейчас мы оба сидим молча, размышляем каждый о своем. Вдруг Иэн снова берет мою руку и, поглаживая, начинает:
– Мэрайя, я должен тебе кое-что сказать. Я хотел, чтобы у Веры ничего не получилось. Я думал, ты обучила ее каким-то фокусам для привлечения внимания.
