Не успела она сделать первый шаг – весь ее план рухнул.
В первую минуту после трусливого бегства Мэрайи Уайт Иэн подумывает о том, чтобы пустить по следу лисы гончих собак. Он даже достает кредитку и начинает читать инструкцию к наушникам с микрофоном, собираясь позвонить Джеймсу Уилтону, но вспоминает, что момент неподходящий. На пути к Майклу нельзя привлекать к себе внимание.
Мэрайя Уайт этого не знает, но, вообще-то, она сейчас застала Иэна врасплох в той же мере, в какой и он ее.
Допив бурбон, Иэн просит, чтобы принесли еще.
В создавшейся ситуации лучше всего делать вид, будто подозрения, которые наверняка возникли у Мэрайи, небеспочвенны. Если он скажет ей, что вовсе не следил за ней и ее дочерью от их дома в Нью-Ханаане до аэропорта в Бостоне, она захочет знать, зачем же он тогда прилетел в Канзас-Сити. Выпытывать чужие тайны – это для него дело привычное. Но открывать собственные он не намерен. Теперь весь план поездки придется перестраивать.
В уме Иэна все настойчивее крутится мысль: а что, если предложить Вере продемонстрировать способности целительницы, выбрав для нее такой объект, с которым она будет обречена на провал? Бабушка и та мамаша, чей младенец якобы болел СПИДом, наверняка сознательно участвовали в спектакле, но Майкла подговорить невозможно.
И невозможно ему помочь.
Все, что нужно, – это втереться к матери и дочери в доверие, чтобы девочка в качестве личного одолжения Иэну согласилась посетить Майкла. Она попытается проделать свой фокус, а он, Иэн, понаблюдает за ней вблизи.
Его собственная тайна останется в сохранности, ведь Мэрайе Уайт самой ни к чему светиться, значит болтать она не станет.
Иэн рисует себе нелепую сцену: Вера возлагает ручонки на Майкла, исполняя срежиссированный матерью шарлатанский номер. Эта картина заслоняет в воображении Иэна другую – ту, которую он запихнул так глубоко, что ему даже больно становится, когда она все-таки всплывает на поверхность сознания: вот Майкл осмысленно смотрит ему в глаза, сам протягивает ему руку, обнимает его и похлопывает по спине.
Ха! Скорее он увидит, как Мэрайя Уайт судорожно сочиняет что-нибудь про луну не в той фазе, пытаясь объяснить, почему ее дочь-чудотворица не излечила человека, по-настоящему больного аутизмом. Если бы Иэн был фаталистом, то подумал бы, что именно судьба свела его с этой парочкой на борту самолета.
Но нет, в судьбу он не верит. Зато верит в возможность подготовить такой материал, который прославит его на всю оставшуюся жизнь.
