Как смотрит широко открытыми глазами, видя во мне не мужчину, а Бога.
И это важнее того, что происходит между нами ниже, это важнее того, как плотно обтянут член шелком ее плоти.
Я убираю налипшие с ее лица волосы легким касанием, провожу линию по щеке, к виску, к затылку. Держусь одной рукой, чтобы не надавить на живот. И черт знает, сколько сил приходится тратить, чтобы не придавить ее к полу и не начать трахать. Выбивать всю дурь, все ненужные обиды. Приходится сдерживаться, но в то же время наслаждаться скольжением.
Медленным, почти нежным.
— Артур, — выдыхает она, обнимает меня за шею, сама целует влажными губами, проведя по моим языком. И вдруг: — Давай это…
— Что? — толкаюсь медленно внутри. До самого конца и назад, чувствуя, как от такого темпа кипят мозги. Яйца. Особенно они.
— Неудобно так, если честно, — шепчет она, снова меня целуя, а я улыбаюсь довольным котом.
— А как ты хочешь? Сверху? Сзади? Сбоку?
Перекатываюсь с ней, не пытаясь член вытащить. Ему там слишком хорошо.
Слишком идеально.
— Лучше?
— Гораздо, — поднимается она, и я толкаюсь бедрами, ощущая, как она сжимает меня мышцами. Но мне хочется больше, а на ней так много одежды.
— Жарко, наверное?
— Ага, — закусывает она нижнюю губу, упираясь в меня ладонями.
— Хочешь раздеться?
— Пожалуй, — томно выдыхает она и, улыбнувшись, поднимает руки.
Но мне уже тяжело сдерживаться. Она так хороша сейчас, так податлива.
Почти срываю с нее одежду.
Пиджак, блузка, лифчик. Все летит в сторону.
Передо мной две налившиеся груди с чуть потемневшими сосками. Черт знает, сколько раз я фантазировал о том, как они теперь выглядят. Ее грудь, и без того идеальная, вызывает новый прилив неуемного желания. Буквально купаюсь в нем, лаская языком твердые горошины. По кругу. То одну, то другую, слушая рваные стоны.
Сладкие. Такие терпкие, словно вино, которое я люблю пить глотками, смакуя неповторимый вкус.
Я сам еще в одежде, и Диана в слепую нащупывает пуговицы сорочки и ловко их расстегивает, аккуратно открывая сантиметр за сантиметром кожи.
Поглаживает грудь.
Цепляет соски.
Чш-ш… Блять.
Внутри словно лава кипит. И каждое ее движение, каждый поцелуй и стон только приближают меня ко взрыву.
Но и она уже на грани. Кажется, ее нутро стало почти кипятком, в которое я, как мазохист, толкаюсь все быстрее, держа одной рукой мягкое бедро. Не даю ей дергаться, полностью контролируя ситуацию.
Это меня сначала и зацепило, когда-то давно.
