А я считаю, нужно заставить Артура навсегда оставить меня в покое.
— Я рад, что ты осталась, лейла.
Его голос не приводит меня в смятение. Когда я поворачиваюсь и он прижимает меня к себе, не ощущаю желания. Скорее, чувствую себя обязанной улыбнуться и спросить:
— У тебя скоро бой. Ты обычно занимаешься сексом до или после?
Его глаза расширяются, зрачки закрывают и без того темную радужку. А руки, которыми он меня держит, напрягаются. Становятся неприятными клешнями.
— Я могу заниматься сексом даже во время боя, — смеется он, сверкая зубами, и тут же наклоняется.
— Хочешь меня продинамить?
— Напротив, хочу, чтобы отвел меня в свою машину и трахнул. Чтобы убедился, что я не девственница.
— Не думай, что это может меня разочаровать, — берет он меня за руку и ведет сквозь толпу. По залу. В сторону черного входа.
В этот момент я достаю телефон, включаю его и, стараясь делать это незаметно, набираю номер Артура, но тут же выключаю звук его голоса, оставляя ему возможность только.... слушать.
Пусть слышит.
Пусть исчезнет.
— Как тебе тачка? — зачем-то спрашивает Шамиль, а я почти не вижу. Джип и джип.
— Вместительная.
— О да, отличный траходром, — открывает он дверцу и дает залезть на заднее сидение спиной, тут же наваливаясь сверху и закрывая двери.
Его густой слишком приторный запах заполняет ноздри, а губы находят шею.
— Ты такая сладкая, лейла. Такая маленькая. Давай проверим, сможешь ли ты принять моего жеребца, — выдыхает он, копаясь в моем платье, задирая его все выше. А я, помня о телефоне, сглатываю тошноту и говорю:
— Да, трахни меня.
Сделай это грязно."
"Я чувствую давление между ног, которые он раздвинул, его пальцы уже рвут колготки, по ногам ползет холод, а в груди растет дыра.
Я никогда не понимала, как мать может отдаваться разным мужчинам. В том числе за деньги или дозу. Верила, что Артур будет моим первым и единственным.
Но, оказывается, это не сложно, можно просто закрыть глаза и не думать, что сейчас со мной будет делать этот мужчина. Можно просто решить, что у меня нет дома и нет тела.
Оно никогда мне не принадлежало.
Но у меня всегда останется душа.
Треск трусов оставляет последний шанс на спасение самой себя, но я знаю, что его не будет. Своим решением я начну новую жизнь без Артура, без клетки, останется только смыть грязь, которая по ощущениям налипла на все тело, словно цемент.
Но в этот момент нас отвлекает звук удара и резко разбитого стекла.
Часть осколков сыпется мне на лицо, и я кричу от страха.
