Постоянные недосыпы её измотали, и она начала видеть во мне врага. Если бы не моя способность забивать в нужный момент на её эмоции, мы бы, наверное, развелись во второй раз. Потом, конечно, поженились бы опять. Потому что жить без неё я не хочу.
Все просто потеряет смысл.
Ситуация наладилась ближе к первому дню рождения нашего сорванца.
Мирон — полная копия своей матери. И это самая главная насмешка Господа Бога в мою сторону.
С рождения он добивается всего, что только взбредёт в его маленькую голову. Он юркий, смелый, обезоруживающе добрый и эмоциональный парень.
Совсем ненадолго спасает бассейн, в котором он занимается пару раз в неделю с тренером.
С помощью пульта открываю ворота и заезжаю в гараж. Машина Насти уже здесь, а это значит, что моя жена решила забить на обязанности директора рекламного агентства раньше обычного. Она вернулась к работе, когда сыну исполнилось два года и появилась возможность оставлять его с няней.
Держа в руке букет, прохожу гостиную и сразу иду в сторону спальни.
Открыв дверь, замираю.
Блядь.
Каждый раз хирею, когда вижу её полураздетой. Особенно сейчас, когда она вновь беременна и грудь увеличилась размера на полтора.
— Привет, помоги, — кидает она из-за спины.
Размещаю букет в кресле и продвигаюсь к манящему телу. Перехватываю из ее рук края какого-то очередного кружевного безумия телесного цвета и застёгиваю миллион мелких крючков. Затем крепко обнимаю со спины и захватываю в ладони грудь, скованную шёлковой тканью.
Идеально. Чувствую, как член упирается в неё.
— Андрей, мы опоздаем в ресторан. Твоя мать будет ворчать как не в себя…
Пропускаю доводы мимо ушей и прохожусь по еле заметному животику ладонью. Собираю с шеи аромат духов.
— Громов, — рычит, тяжело дыша.
— Наша мамочка опять на низких вибрациях? — спрашиваю с лёгкой иронией, продвигая руку ниже.
Она всхлипывает и стонет.
— Я так устала…
— Давай останемся дома.
— Я хочу есть!
— Тогда все же поедем в ресторан, — исправляюсь.
— И… я боюсь рожать…
— Хм-м, — ищу в голове верное решение этой проблеме, которое устроило бы обоих.
Она не хотела испытывать на себе вторую беременность. Вернее хотела, но не так быстро. Я принял это решение сам и уже три месяца нахожусь под гнетом ее переменчивого настроения.
— Что «хм-м-м», Андрей? — ворчит.
— Предлагаю вернуться к этому разговору через полгода, — намекаю на отсрочку.
— Ла-а-адно, — тянет она, разворачиваясь и размещая голову на моей груди. Ласковые руки обвивают моё туловище.
