Еще велел передать заживляющую мазь для ваших ног, чтобы железяки не так терли нежную кожу. Возьмите.
Глава 4
Взяв из рук девушки пузатую глиняную баночку, я задумалась. Что это еще за Чарослав? И отчего он так добр ко мне? Захотелось это немедленно узнать, потому я спросила:"
"– Почему же он сам не принес все это, раз так беспокоится обо мне? Заставил тебя иди сюда, а ведь это опасно.
– Потому что не хочет, чтобы вы об этом знали. Что он велел это все вам передать. Да и с отцом боится ссориться. Если господина Чарослава ненароком увидят здесь, непременно доложат господину Военегу, и тот сильно осерчает.
Но я думаю, вам надо знать, кто желает вам добра.
Так, понятно. Этот Чарослав сын моего мужа. И судя по тому, что я бесплодна и слишком молода, чтобы быть его матерью, даже если он мальчик, это сын от первой жены. Уже хоть что-то ясно. Похоже, в этом месте у меня есть друг, который беспокоится обо мне. Это немного утешало.
– Господин Чарослав сказал, что замолвит за вас словечко перед отцом.
Чтобы вас поскорее выпустили из этой грязной темницы, – заявила Инга.
– Неужели? Передай Чарославу, что я буду очень благодарна ему за это.
– Не буду. Ведь он запретил мне говорить, кто послал вам эти дары. Если скажу, он меня побьет.
Я поморщилась. Какие-то жутковатые нравы в этом странном месте. Тут что, бить женщин было нормой?
Накинув на плечи длинную шаль, я улыбнулась служанке, откусывая от еще теплого пирога.
– Инга, а скажи, сколько сейчас времени? Ночь?
– Да. Полночь, госпожа.
Я специально дождалась, чтобы в крепости все уснули. Чтобы не видели как я пошла к вам.
– Ты все верно сделала. И я очень благодарна. Добра я не забуду, поверь, – сказала я.
– Это вы господина Чарослава должны благодарить, не меня. Я не хотела идти. Ведь, если ваш муж узнает, что я принесла вам еду, меня высекут или, того хуже, продадут в рабство в Налагию.
– И все же ты пришла.
– Потому что господин Чарослав пригрозил, что сам меня немедля побьет, если я не пойду к вам. Я и подумала, что лучше выполнить приказ.
Слова девушки были пропитаны страхом и страданием. Мне стало жаль ее.
– Госпожа, можно я уже пойду? А то хватятся, а меня нет.
– Иди, Инга. Все будет хорошо, не волнуйся.
Когда испуганная служанка ушла, я с жадностью доела кусок пирога и яблоки, запила водой, что стекала по камням. Она вроде не пахла и казалась довольно чистой. К тому же выбирать мне не приходилось.
Оставшись в темнице одна, я снова начала осматривать себя.
