Умело перевязывая кровоточащую рану сильнее, он хрипло прорычал к Гордею: – Друг, ты слышишь меня? Ты только не засыпай, Гордей. Слышишь меня?
Но молодой человек не отвечал, мало того, он перестал двигаться и закатил глаза. Я прижала руку к губам, стараясь сдержаться от слез. Чарослав проворно продолжал перевязывать его грудину с помощью Орея. Потом они подняли Гордея и понесли в дом. Я же, едва придя в себя от потрясения, обернулась к Драгомиру и спросила:
– Ты попросишь Мелиту полечить его? Пока я за лекарем пошлю?
– Конечно, Злата, разбужу ее сейчас.
Жена Драгомира ушла спать еще пару часов назад и слыла хорошей знахаркой.
– Он выживет, как ты думаешь? – опять спросила я Драгомира, когда он уже направился в избу.
– Если нож не задел сердце и организм крепок, то выживет. Но рана глубокая.
– Это просто варварство, нападать вот так с ножом из-за угла, как разбойник!
– Он и есть разбойник, Злата, натуру не изменить, – вздохнул Драгомир. – Или ты думаешь, оттого что Углеб стал служить тебе, он станет добрым и мягким?
– Я только надеялась, что он сможет стать лучше, чем был.
– Для этого нужно желание самого человека, не твое, Злата. И я бы приказал поймать и посадить Углеба в погреб, пока он еще чего не вытворил.
– Ты прав, сейчас скажу кому-нибудь из наемников.
Спустя два дня я спешила в дальний лес, пошла поздно вечером, чтобы не вызывать лишних пересудов и подозрений. Холодное солнце уже давно село за горизонт, а небо окрасили радужные всполохи северного сияния, оттого в округе было довольно светло.
Берна я нашла около его берлоги, в хвойной чаще. Он играл со своими двумя медвежатами. Они лазили по его большой шее и скатывались по спине, довольно рычали. Эта картина умилила меня. Берн был очень дорог и близок мне, и я через него словно почувствовала безграничную любовь к его мохнатым зверятам.
Позже его медведица Крина увела медвежат в берлогу, а я оставалась с Берном. Мы некоторое время смотрели вместе на звезды и молчали.
– Ты пришла увидеть мое семейство, гала? – мысленно спросил меня вожак медведей и мой звездный суженый, чуть повернув ко мне большую мохнатую голову.
– Или тебе нужен совет?
– Ты прав, за советом пришла, – ответила я так же мысленно. – Считаешь, что я должна казнить Углеба за его злодейство?
– Решать должна не ты, если не хочешь прослыть жестокой и своевольной царицей. Народ сам должен решить его участь, – ответил Берн. – Так ты избежишь осуждения и подозрений.
– Думаю, ты прав, Берн.
