Но, кажется, сфоткали, — мне так стыдно перед ним, хотя мы многим делились с детства, и я опускаю глаза, — почти голую.
Вертинский злится. Хоть изображение ещё не совсем чёткое, но я замечаю, как у него на лбу венка начинает пульсировать сильнее. Егор в бешенстве.
— Ей проспаться надо, Егор, — говорит Семён. — Что-то по-любому вспомнит.
— Давай к нам в общагу, Звяга. Завтра будем разбираться.
Машина заводится и начинает ехать, а меня от вибрации снова мутит. Егор держит крепко, и я прижимаюсь к нему, утыкаюсь носом в грудь.
Мне так тепло и уютно, чувство безопасности успокаивает, дыхание становится ровнее.
— Мне было так страшно, Егор, — позволяю себе пожаловаться.
— Я им задницу на нос натяну за это, Юль.
— Особенно, что они… ну… особенно в первый раз.
— Не имеет значения, в первый это раз или нет, если это без твоего согласия, — отвечает тихо.
Семён за рулём, негромко играет музыка, и он нас не слышит. Мы с другом не впервые говорим на откровенные темы.
— Я ненавижу свою девственность.
— Глупости, Юля, в девственности нет ничего плохого.
— Мне было бы куда проще без неё.
И правда достало. Девочки обсуждают секс, рассказывают как это классно, а я как белая ворона. Ну кто почти в девятнадцать сейчас ещё этим не занимается? Фрик Юля Сладкова. На шутки парней вечно краснею, и вот этот страх внутри.
— Конфета, не спеши, ты обязательно найдёшь того, кому это сможешь доверить.
И тут я говорю то, что в будущем возымело жуткие последствия. Знала бы, что выдерну чеку из боевой гранаты, язык бы себе откусила.
— Я никому не доверяю. Только тебе. Сделай это, Егор, стань моим первым.
После этих слов наступает какой-то вакуум. Я понимаю, что сказала, и от этого становится не по себе. Но обратно забрать слова не хочется, ведь я и правда доверяю только ему. Разве не с Вертинским я впервые ездила в город без родителей? Впервые села на двухколёсный велосипед, впервые попробовала алкоголь? Он научил меня плавать и водить машину. Научил мухлевать в картах и как пронести смартфон на экзамены.
Заставил научится давать сдачи. С ним было нестрашно, я всегда могла рассчитывать на подстраховку. Почему бы и первый секс не доверить лучшему другу? Он не обидит, не высмеет потом, знает что делать.
Егор молчит, молчу и я. Может, он не услышал? Не разобрал моё бормотание?
— Спи, Конфета, — отвечает всё же, но голос звучит странно, — ты ещё под кайфом.
* * *Просыпаюсь от того, что у меня окоченели ноги.
