Надеюсь общажный стол у парней покрепче, чем в нашей с девочками комнате. Стаскивает мои джинсы и отбрасывает в сторону. Наваливается и снова целует. Жадно, пылко, оставляя горящие следы на губах и коже. Стаскивает лямки бюстгальтера и оголяет грудь. И делает с ней языком крышесносные вещи. Сжимает в ладонях, терзает соски, прикусывает кожу.
Мне кажется, я вот-вот задохнусь от избытка ощущений. Он и правда действует совсем иначе, не так, как в наш первый раз. Нет той осторожной мягкости, больше напора.
Егор тянет вниз мои трусики и широко разводит ноги, смотрит туда несколько мгновений, заставляя меня ощутить жгучее смущение.
Слишком откровенно, слишком для меня смело. И, думаю, это ещё далеко не всё его «по-взрослому».
Медленно проводит пальцами, размазывая скопившуюся влагу, отчего под коленями у меня стягивает сладким спазмом мышцы. Хочется свести ноги и прогнуться, но Егор второй рукой держит моё колено широко раскрытым.
Несколько секунд ему требуется, чтобы расстегнуть свои джинсы и надеть презерватив, а мне в эти секунды попытаться вдохнуть поглубже.
Зажмуриваюсь от страха, когда он подтягивает меня за бёдра ближе и заставляет лечь на спину, а сам опирается одной рукой рядом, второй направляя себя. Но входит плавно, хоть и туго.
Я думала, после первого раза больше не будет больно. Но ошиблась. Конечно, боль не такая резкая и интенсивная, но в первые секунды мне очень хочется, чтобы он вытащил. Но уже спустя несколько мягких толчков меня отпускает, мышцы внутри расслабляются, хотя по-прежнему я ощущаю плотную наполненность.
— Привыкла? — выдыхает напряжённо мне в ухо.
— Вроде бы, — ответить получается сдавленно.
— Хорошо.
И это «хорошо» как старт. За несколько движений Егор так увеличивает темп, стискивая пальцами мои раскрытые бедра, что я выпадаю из реальности. Невероятное острое чувство, когда не принадлежишь себе, когда ощущения по грани, когда власть над ситуацией в его руках.
Он сводит мои ноги и кладёт себе на одно плечо, подтягивая меня ещё ближе.
Двигается быстро и глубоко, заставляет дышать тяжело и часто. Я ничего не контролирую, только принимаю его, подчиняясь.
Вертинский вдруг тормозит и выходит из меня, помогает подняться и ставит на ноги, на которых я бы ни за что сейчас не устояла, не держи он меня крепко. Разворачивает, заставляя упереться руками в стол, и снова толчком бёдер оказывается внутри. И снова всё на пределе. По-взрослому, как и обещал. Не жалеет, затягивая в нескончаемый дикий круговорот.
