Демид
Сижу в своей спальне и смотрю на спящую девушку. Последнее время часто так делаю. Красивая... И во сне такая умиротворенная. Почти счастливая. На лице нет тех эмоций, которые она испытывает ко мне. Нет страха, отвращения, ненависти.
Разрывы. Когда врач стал говорить об этом, мне поплохело. А я ей - про радости секса. Я ведь не думал, что что-то ей повредил. Подумаешь, девственности лишил. Не всю же жизнь целкой ходить. И да, девчонки говорят, что это больно. Но я ее порвал. И медицинской помощи ей никто не оказал.
Бросили все. По правде говоря, тогда я вообще не думал. Было только первобытное желание обладать. И не поверил я, что она девочка. В моем представлении, невинные девушки в таком виде не разгуливают.
Когда дорвался до нее, я обладал. Конечно, понял, что первый. Но остановиться не захотел. А она же говорила, чтобы я прекратил. И кричала так.
Как быть теперь? Днем еле успел перехватить её. Она не понимала, куда идет. Такой взгляд у нее был... Пустой. Я видел такие, когда человек за гранью, когда его на этой стороне ничего не держит уже.
Что можно сделать, чтобы все исправить? Как ее теперь одну дома оставлять? Двадцатый этаж.
Вопросы, вопросы... И ответов у меня нет. Не каждый способен выдержать, когда жизнь бьет наотмашь. Даже взрослые мужики ломаются. Женщины более сильные. Им многое приходится терпеть. Но тоже разные. Лерка - не боец. Нет в ней силы, чтобы вставать после того, как упала."
"Я ее сломал. И как починить то, что сам испортил, не знаю.
Я продолжаю рассматривать спящую девушку.
Нестерпимо хочется провести рукой по волосам, они у нее мягкие и шелковистые и сияют на солнце. Давно наступила ночь, и от неудобной позы затекло тело. Сбрасываю одежду и забираюсь в постель. Дотрагиваюсь осторожно до золотистых прядей, а потом притягиваю малышку к себе. Она сонно что-то бормочет, но не просыпается. Во сне льнет ко мне сама. Также нестерпимо жажду провести руками по изгибам стройного тела, ощутить тяжесть груди в своих ладонях. Но...
этого лучше не делать. Зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхаю цветочный аромат. Глаза слипаются. Почему-то вспомнилась мама. Как она пела мне перед сном. И каким тогда казался мир. Волшебным, добрым и сказочным.
Кто же знал, что он совсем не такой.
Просыпаюсь от возни у себя под боком. Приоткрываю глаза. Лера пытается выбраться из-под моей руки. Заметив, что я проснулся, пищит:
- Демид! Нам нельзя.
Соображаю, что упираюсь в нее стояком, и ее это явно не заводит.
