У тебя глаза точь-в-точь как у матери твоей. Словно она смотрит. Словно ее голос слышу: 'Что ж ты, Володь. Не сберег"". И так бы все оставил. Но жизнь -она всегда бьет по-больному. Ты и сам знаешь.
Не сказать, чтобы я не понимал. И да, он прав, я тоже шел на все, чтобы выбраться из грязи. Только вот своего ребенка я б не бросил. Но это моя колокольня. У него она своя.
-От меня ты что хочешь? Чтобы забыл? Чтобы простил? Сам же знаешь, не смогу.
Мой голос ненамного трезвее.
-Знаю, сынок, знаю. Девчонка эта, Лера, родит скоро.
Можно, я внуков буду видеть?
Он режет меня без ножа. И этим своим ""сынок"". И просьбой своей.
-Мне надо подумать.
И отказать ему не могу. Но согласиться -тоже.
-Где мама похоронена? Ты ж их похоронил?
-Да, вместе. Я тебе покажу.
-Нет, я один туда пойду. Просто объясни.
Он говорит адрес кладбища, скидывает мне на телефон схему, как найти могилу.
А потом добавляет:
-Экспертизу сделают, фамилию поменяй. Лида бы хотела. Нет, не на мою.
Уточняет, заметив мой взгляд.
-На ее.
Соколова она была.
Киваю.
-Пора мне.
Тяжело с ним долго находиться. Я начинаю задыхаться.
Он больше ничего не говорит. Остается один.
Выхожу из ресторана, иду, шатаясь к машине.
Макс, завидев меня, бухтит.
-Ух, ты и наклюкался.
Бутылка коньяка была не одна.
-Домой? - спрашивает.
-Нет. На кладбище, - называю адрес, - Только давай за цветами заедем. Мама синие розы любила.
-Демид, может, лучше трезвым? И где я тебе синие розы найду?
-Нет, сейчас. И розы нужны синие.
Я помню 8 Марта.
Отец ей подарил. И как она им радовалась. Она вообще умела радоваться.
Через пару-тройку часов мытарств я оказываюсь на кладбище. Ведет меня Макс, тихо матерясь себе под нос. Но я все равно слышу. Только не обращаю внимания. Розы он нашел, кладбище тоже, даже могилу - почти. Так что имеет право ругаться.
Застываю перед оградой. Там на кресте фото. Я ее узнал сразу. Такой ее и помню. С улыбкой.
-Макс, оставь меня одного.
Он уходит. Больше вокруг нет ни одной живой души.
Делаю несколько шагов внутрь ограды, падаю в снег на колени.
-Привет, мам!
Цветы остаются россыпью на надгробии. А я - я плачу. Впервые за двадцать с лишним лет, склоняюсь лбом к холодному камню.
-Наконец-то я тебя нашел.
Глава 21.
Демид
Верчу в руках свой новый паспорт. Надо же - Соколов Демид Владимирович. Отчество вызывает во мне желание передернуть плечами. Но какое есть.
Как бы я к нему не относился, Шувалов -мой отец. И это не изменишь.
Небо затянуто серыми тучами.
