Но он мне не препятствовал. Более того, можно сказать, что похороны организовал он. Гробы, венки, списки, кого нужно позвать, машины, место на кладбище, заморозка тел и много еще чего - он все взял на себя. Я помогла разве что составить списки. А потом он вообще сидел со мной всю ночь, пока в доме стояли гробы с телами, а пожилые женщины читали над умершими молитвы. Он позволил мне с ними проститься, но после увел из гостиной. А я так и не смогла заснуть.
Здесь на кладбище я прощаюсь со своим прошлым. Отпускаю его. Потому что жить в нем - это лишить себя возможности двигаться вперед.
И пусть я пока сама не знаю, что чувствую к отцу своих детей, но не может же он делать все, что делает, просто так? Да, он меня уничтожил, унизил, растоптал, сделал больно. Но и новую меня создал тоже он. И я хочу дать нам двоим шанс - закрыть то темное и страшное, что было между нами, в каком-нибудь уголке своей души. И не открывать. Потому что пользы от этого не будет. А с возвращением Демида дышать мне стало легче. Я не планирую приносить себя в жертву этому мужчине.
Я искренне надеюсь, что он все понял и осознал. И не оступится. Для меня это важно.
- Лер, может, хватит уже? Давай тебя отвезут домой? Я за всем прослежу. Поминки будут в ресторане. Ты сможешь отдохнуть, - не выдерживает он, в конце концов.
Я смотрю на него и пытаюсь объяснить:
- Демид, не дави на меня. Сейчас похороны закончатся, и я уеду домой. На поминки не пойду. Но здесь я хочу остаться.
Неодобрительно морщится, но уговаривать прекращает, только обнимает за талию, закрывая собой от ветра.
И вот церемония подходит к концу, я бросаю первые горсти земли в обе могилы и отхожу. Земляные холмы над телами родителей растут, но я не плачу. Мне жаль, что все так получилось между нами. Но это не моя вина. Это их выбор. И они имели на него право.
Только жаль, что все могло быть по-другому. Жаль, что они не увидят внуков. Жаль многого, что не случилось. Хотя могло.
После окончания похорон Демид усаживает меня в машину вместе с Эльфией и отправляет домой.
Он о чем-то договорился со Степаном Витальевичем. О чем именно я не спрашивала. Не до этого мне было. Но люди, которые меня охраняли, остались на своих местах.
Эля видит мое растерянное состояние.
- Слушай, может тебе чаю с ромашкой заварить? Надо переключиться.
Тут она права. Поэтому согласно киваю:
- Да, было бы неплохо.
Сажусь в кресло на кухне, которое переставили специально для меня. Мне тяжело долго сидеть на стульях, и наблюдаю, как она суетится.
