Сколько уже раз она плакала по моей вине?
- Господи, что же это такое, ты мне скажи? Только не плачь, прошу, - эту фразу я произносил миллион раз, пока мы вместе.
Я могу быть грубым, злым и бешеным, как пёс цепной и некормленый. Готов её разорвать из-за своей паранойи, из-за ревности, которая с каждым днём всё растёт и растёт. Но если хоть слезинка скатывается с её глаз — и всё перечисленное испаряется. Приходят лишь паника и страх того, что она не успокоится.
— Я знаю, что ты — самый честный и добрый человечек в мире.
Как я могу сомневаться в этом? Я доверяю тебе, как никогда и никому, поверь. Но я не доверяю другим.
Я продолжил гладить её запястья, чтобы она понемногу успокаивалась. Прикосновения — это всё для неё. Я ласкаю её утром, днём и ночью. В постели, на кухне, когда она играется с собакой, когда мы едем в машине, когда я готовлю завтрак. Она замолкает, если чем-то недовольно, когда я прикасаюсь к ней должным образом, как к своей принцессе, самому дорогому сокровищу на земле.
Они не стоят ничего, ни цента, но они бесценны для неё.
- Стаас, - она тихо произнесла моё имя, так и не пустив ни одной слезы, - ты много разочаровывался в людях?
- Достаточно, - коротко ответил я, но подумал, что нужно дать ответ более развёрнутый, ведь раз Полин задевает такие темы, значит, хочет обсудить. - Наверное, столько же, сколько и ты во мне.
- Но я никогда не разочаровывалась в тебе, - тут же выговорила она, а её лицо выдало намёк на скорую улыбку.
А столько раз была возможность.
- Никогда-никогда? Даже когда я кричал на тебя из-за своей собственной паранойи? Даже сейчас, когда ты мне высказала всё, что считаешь нужным?
- Даже тогда. Даже сейчас. Никогда.
Без всяких раздумий и лишних слов я обнял её, чуть ли не подняв с кровати так, чтобы она повисла в невесомости. Я поцеловал её руку, после чего прижал ко лбу, как иногда верующие приживают крест: с необратимой верой внутри.
Полин. Мой маленький лучик света в долгой зиме.
Сколько раз мне благодарить высшие силы за то, что я сумел не потерять её, несмотря на всё, что делал?
Так можно и в Бога поверить.
— Отдыхай, малыш. Я съезжу за лекарствами и вернусь. Я быстро.
Глава 17. Дай мне, пожалуйста, шанс всё исправить.
Ей становится легче. Тяжёлое отравление. Не знаю, от чего и почему, но главное, что всё проходит. Температура больше не поднималась. Рвотные позывы почти исчезли.
