– Анжела заставила себя улыбнуться, хотя это больше походило на демонстрацию прикуса по просьбе ортодонта. – Занял это место год назад. А почему он вас интересует?
– Не столько он, сколько отношения с ним вашего мужа.
Секунду или две Сергей думал, что она взорвется. Памятуя о тех гадостях, которые успел наговорить Джоник, это было бы неудивительно. Но выдержка у этой женщины имелась.
– У моего мужа со Стасом прекрасные отношения, – сказала она сухо, хотя улыбка балансировала на грани с оскалом. – Прекрасные рабочие отношения.
Едва за Анжелой закрылась дверь, Илюшин хлопнул ладонью по столу:
– Серега, ты это видел?
– Ты про спесь, гонор и Кацмана?
– Про Кацмана, да. А также неуклюжее вранье насчет Катунцевой.
– Почему вранье?
Макар усмехнулся.
– Здесь десять человек, из которых девятерых Анжела прекрасно знает. Если я называю незнакомую ей фамилию, остается лишь один вариант, кто это может быть.
– Ерунда, – отмел Бабкин. – Она чистосердечно забыла про девчонку.
Илюшин покачал головой.
– Такие, как Анжела, не забывают ни о ком из приглашенных к Грегоровичу, поверь.
"
"– Катунцева здесь случайный человек. Выиграла конкурс, оказалась рядом с обожаемым певцом на один вечер.
– И тем не менее. Вороная прекрасно помнит, кто, где и когда был. Она не сбилась ни разу, перечисляя тех, кто выбирал салют. К тому же девочку представили всем в начале ужина, ты сам мне рассказывал.
– Рассказывал, не рассказывал, – раздраженно отозвался Бабкин. – Пойми простую вещь: у этой тетки в башке карта людей с течениями и рифами, и такой остров, как Катунцева на нем просто не существует.
Не нанесен, понимаешь? А то, что его кто-то там назвал в начале ужина, так это он ошибся. Принял мираж за реальный объект.
Илюшин заинтересованно уставился на друга.
– Ого! Откуда такая образность?
– От жены набрался, – буркнул смущенный Бабкин и ушел к окну, подальше от насмешливого илюшинского взгляда.
4Крест, перстни и бриллиант на зубе. Никита Вороной ослеплял. На стуле он сидел, раскинувшись, улыбался широко, смерти Джоника, кажется, не придавал особого значения и всем своим видом словно предлагал относиться к жизни проще.
– Слышь, а что ты меня-то спрашиваешь, – удивился он в ответ на вопрос Илюшина об алиби. – Анжелка все ведь рассказала.
– А теперь ты расскажи, – потребовал Илюшин, моментально входя в образ нагловатого, но свойского парня. – А то баба твоя наплетет, а нам потом распутывай.
Как оказалось, тон выбран безошибочно.
– Ну! – согласился Никита, подумав.
