– У Грегоровича всего пара охранников снаружи, – сказал он Илюшину. – Один в будке у ворот, второй внутри сидит, делает вид, что на экраны поглядывает. А на самом деле спит и в носу ковыряет.
– Поварихи точно не выходили из кухни?
– Абсолютно. Как и водители из гаража. Тут все подтверждается.
– Получается…
– Да. Убийца – кто-то из своих.
– Ты следователю позвонил?
Бабкин вздохнул. Позвонить-то он позвонил…
– Не порадовали тебя ничем? – догадался Макар.
– Отпечатки на статуе есть, но смазаны. Установить, кому принадлежат, невозможно.
Илюшин озабоченно взлохматил волосы.
– Прямых улик нет, значит."
"– Возможно, эксперты еще что-нибудь раскопают, но на данный момент – нет. Пусто.
– Ожидаемо, но от этого не менее грустно. Ладно, а что с косвенными?
Расписываться в собственной профессиональной несостоятельности Бабкину было неприятно. Вдвойне – поскольку он гордился своей наблюдательностью.
– Эта чертова лапка там действительно валялась, – неохотно признал Сергей. – Медведкина не врет. Я вспомнил.
– Что совершенно ни о чем не говорит. Кармелита гуляла по оранжерее двумя часами ранее, могла и обронить.
– А с места преступления она ее зачем утянула?
Илюшин пожал плечами:
– Затем и утянула, что место преступления. И не факт, кстати, что она сама. Пока нам известно, что в промежутке между половиной седьмого, когда ты обнаружил тело, и шестью сорока, когда там появилась Медведкина, лапку никто не трогал. Забавно, если окажется, что Кармелита в эти десять минут не появлялась в оранжерее.
Макар внезапно спрыгнул с подоконника и обошел комнату, вглядываясь в углы.
– Колокольчик, – пробормотал он, – здесь должен быть колокольчик…
Бабкин озадаченно наблюдал за его перемещениями.
– Э! Ты о чем?
– Кофе хочу, – решительно сказал Илюшин. – Не звать же мне для этого всякий раз Кутикова.
– А ты попробуй! Только вот так не забудь сделать, – Бабкин изобразил сложные пассы руками. – Глядишь, он и материализуется, демон.
– Черт, как кофе-то хочется…
Илюшину лень было идти на кухню, но Сергей не собирался работать при нем официантом.
Принесешь один раз кофейник и можешь считать, что подписался на внеурочное обслуживание номера. Макар же, включивший режим требовательного зануды, становился совершенно невыносим.
– Куууутиков! – провыл Бабкин. – Куууутиков!
Но камердинер не появился.
– А! Я эту не начертил, как ее… пентаграмму.
– У нас должна быть связь с внешним миром, – настаивал Макар. – Шнурок. Как в лучших домах Парижа.
