А потом поднялся крик, я выбежала из комнаты и…
Татьяна всхлипнула и вытерла платочком совершенно сухие глаза.
– А Бантышев с вами выбежал? – спросил Макар.
– Что? Нет-нет, он ушел раньше.
– Во сколько примерно?
Ответ прозвучал слишком быстро:
– В шесть пятнадцать.
– Ровно в шесть пятнадцать?
Балерина кивнула:
– У меня прекрасная память на цифры. И еще я знаю с точностью до минуты, сколько сейчас на часах, даже если не вижу их. Это у меня кармическое.
У Бабкина рвался с губ вопрос, но Илюшин коротко глянул на него, и Сергей смолчал.
– А ведь господин Баширов и вас оскорбил, – вспомнил Макар."
"Татуированные брови взлетели высоко вверх.
– Меня? – изумилась балерина так натурально, что если бы Бабкин не был лично свидетелем скандала, мог бы и поверить. – Какие глупости, боже мой!
– Обозвал вас шлюхой, кажется, – спокойно сказал Илюшин. – Назвал цену в полтора миллиона за ночь, правда?
И тут с Медведкиной приключилась удивительная вещь. Глаза ее остекленели. Лицо застыло в удивленной и слегка обиженной гримасе, не нарушавшейся ни одним движением мышц.
Что-то было в этом жутковатое, словно живого человека незаметно подменили механической куклой.
Прошло не меньше минуты в странном молчании.
– Понятия не имею, о чем вы, – проговорила, наконец, балерина. Слова, излишне четкие, падали с ее губ как горошины. Взгляд оставался неподвижным.
– Вы не помните, что вас оскорбили? – удивился Илюшин.
– Понятия не имею, о чем вы, – с той же интонацией повторила балерина.
– Я же слышал, как вы с Башировым… – начал Сергей.
Но Медведкина уже поднялась и смотрела на него тем же пустым взглядом.
– Приятно было познакомиться.
Она вышла быстрее, чем кто-либо из сыщиков успел сказать хоть слово. На краешке кресла осталась лежать, мрачно сверкая, черная бусина, отвалившаяся с ее траурного платья.
3Первое, что сделал Иннокентий Кутиков, едва уехала полиция и начали работать частные сыщики – развел всех гостей по отдельным комнатам. И настоятельно попросил не покидать импровизированные камеры в ближайшее время.
Любой другой в ответ на подобную просьбу получил бы отказ. Однако камердинер Грегоровича умел быть убедительным.
Ася Катунцева задумчиво стояла над своей сумкой, когда Кутиков заглянул к ней.
– Пожалуйста, никуда отсюда не уходите, – повторил Кеша. И на всякий случай добавил: – В коридоре камеры, охрана отслеживает все перемещения.
– Нет там никаких камер, – возразила Ася.
Кутиков, уже собиравшийся уходить, пристально взглянул на нее.
