…В день, когда безжалостный календарь показал, что к и так неутешительному числу лет прибавился еще один год, Олесю выгнали с работы. За четыре месяца до этого она устроилась продавать фрукты в маленький подвальный магазинчик, который держали два старых брата-армянина. Все ее накопления растаяли. Нужно было на что-то жить. В конце концов, требовалась цель, ради которой утром стоило бы подниматься, одеваться и выползать из квартиры. Так почему бы не торговать огурцами и укропом?
«И к еде поближе», – с издевательской ухмылкой ободрила себя Олеся.
Она теперь выныривала из состояния туповатого равнодушия лишь для того, чтобы порадовать свое новое тело. Тело было огромным. Оно колыхалось, как тяжелая медуза, оно потело и пахло иначе, чем прежде. Где-то внутри него, как в коконе, пряталась настоящая Олеся Гагарина: маленькая певица с прекрасным чистым голосом. Но она больше не собиралась вылезать на свет. Ей наконец-то было спокойно в этом теплом уютном одеяле из плоти, укрывшем ее от всего мира."
"Правда, тело оказалось требовательным.
Когда-то давно, в прошлой жизни, Олеся могла носиться целый день, слопав с утра одну булочку. Новое тело желало пищи постоянно. Если его не кормили дольше двух часов, оно распахивалось сотней алчно разинутых клювов и заходилось в надсадном крике изголодавшихся птенцов. Адресовался этот отвратительный вопль только Олесе. Окружающие слышали лишь бурчание ее живота.
Но зато тело щедро платило за каждую порцию колбасы или пиццы: блаженством, разливающимся от макушки до пяток.
Удовлетворением сытости. «Все хорошо, – словно успокаивающе нашептывал кто-то Олесе на ухо. – Наконец-то все хорошо. Посмотри, как славно нам сидеть перед телевизором, утопая необъятной задницей в подушках, вытянув жирные ноги, и ни о чем, совершенно ни о чем не думая».
Вот что оказалось самым прекрасным. В этом новом теле как-то совершенно ни о чем не думалось. Ни о том, что Олеся потеряла, ни о том, что ждет ее впереди.
Как журналисты пронюхали, чем она занимается, Олеся так никогда и не узнала.
Но в одно хмурое утро, когда она сидела на своем перевернутом ящике и раскладывала по пучкам мяту, в магазинчик явился верткий паренек, похожий на угря. За ним следовал оператор с камерой. Олеся теперь соображала туго, не то что раньше. Она тупо смотрела в камеру, машинально отвечая на вопросы угря. И лишь через несколько минут сообразила, что делает.
– Убирайтесь!
Но они не ушли. В лавку набились покупатели, все глазели на Олесю.
