— Рад представить вам: Мирьям Руслановна — моя невеста. Моя красавица.
Глава 38
Беспомощно наблюдаю за тем, как Давид плотно прикрывает дверь спальни. Мы остались тет-а-тет, а я до сих пор не могу в полной мере осознать все то, что произошло пару минут назад. Неужели это правда?
Или я сплю? Нет, Давид во всеуслышание заявил, что я его невеста.
«Мирьям Руслановна, моя невеста. Моя красавица!» — он сказал именно так и никак иначе. А затем эта гробовая тишина, которую нарушил лишь громкий вскрик искренней радости Динары Исаевны.
Боже, это было так ошеломляюще и внезапно, что даже ураган «Изабель» рядом не стоял! Меня до сих пор колотит и штормит так, как будто в помещении без заземления по босым ногам разрядом двести двадцать шибануло.
Ага, точно! Ощущение, что душа вот— вот тело покинет."
"Я, словно немая безвольная кукла, позволила Давиду отвести себя сюда — на верх, пока гости словно стервятники, узревшие добычу, громким шепотом принялись обсуждать произошедшее.
— Давид…
Не успеваю ничего произнести, так как Давид подходит вплотную и сжимает с чувством сильными пальцами мои подрагивающие от вихря эмоций плечи.
— Мирьям, прежде чем откажешь, выслушай, — карие глаза уверенно вглядываются в мои — полные смятения. — Я могу тебе дать все, что ты хочешь и даже больше. Я знаю, что ты меня не любишь, но ведь тебя тянет ко мне — это уже не мало.
Совершенно не могу собраться мыслями. Они расползаются в разные стороны, словно жучки перед дождем. Да и как, после того, что произошло в гостиной? Наконец, смысл слов Давида доходит до кипящего мозга, и я вскидываю глаза в эту же секунду потонув в бархатистой топе.
Что, не люблю?! Но я же…
— Я… — поспешно облизываю внезапно пересохшие губы.
Давид прижимает к ним палец, останавливая рваную бессвязную речь и, словно невзначай, ласкает подушечкой большого пальца нежную влажную кожу.
— Мы поженимся, — звучит твердо и уверенно. — И прежде, чем ты откажешь мне, — горькая улыбка на мгновение кривит чувственные губы, но через секунду от нее не остается и следа, — я хочу кое-что сказать, милая.
Замираю затаив дыхание. В ушах отчетливо слышен ритм, который отбивает сердце, будто сумасшедшую чечетку. Из всего потока речи я вырываю из контекста всего лишь одно слово — милая и… таю словно сливочное мороженное под ласковыми солнечными лучами.
— Савда не отступится, — произносит наконец Давид.
Моргаю, стараясь справиться с резко ошпарившим кипятком разочарованием. Это совсем не то, что я ожидала услышать.
